— У меня нет на это времени, и у команды тоже, — тоже улыбнулся мне в ответ Юсэй, всем своим видом демонстрируя, что я отвлекаю его от дел и до сих пор не работаю. — Если ты хочешь обсудить этот вопрос, можешь обратиться к мистеру Бару.

И обращусь!

— А сейчас ты можешь включиться в анализ? Если он вообще будет применим к концу экспедиции…

***

С «менеджером», который оказался совсем не менеджером, мы вряд ли сработаемся, впрочем, впечатлять на этой работе мне нужно не его. Просто он, благодаря своей уверенности и болтливости, подмял под себя остальных — тех, кто моложе, менее опытен или просто стеснителен.

Мне, если честно, совсем не хотелось нести ответственность за возможные ошибки. Что, если кто-то умрёт из-за наших данных? Судя по тому, какие документы нас уже заставили подписать, при желании вину можно будет свалить на того, кто провёл неверные расчёты. Особенно если на основании материалов, добытых из-за ворот Тории, создаётся лекарство или оружие.

Просто Юсэй, работавший прежде лишь в огромных организациях, никогда не сталкивался с тем количеством проблем, которые возникают при первой же официальной жалобе. Он не понимал, что бывает, когда ответственные за проверку лица осознают, что человек подписал неверно рассчитанный риск.

А я сталкивалась. На своей второй работе… Где мой начальник едва не разрушил всё моё будущее, отправив в тюрьму.

— Почему он такой спокойный? Джин Робертсон? — ближе к концу смены спросил Тома, другой соискатель из той группы, что выиграла в день моего испытания. Его проблемная кожа всё так же оставалась проблемой, но я была уверена, что зарплата на этом месте позволит ему наконец-то заняться лечением.

Он с некоторой завистью смотрел на «менеджера» — холёного, уверенного в себе, окружённого вниманием.

— Его спокойствие — ключевой фактор неперехода системы на «глубинные земли», второй слой. Он и сам постоянно работает над этим, но при этом сидит на целой куче препаратов, после которых требуется откачка, — объяснил мистер Мидзутани, которого я считала охранником, но который, похоже, им не являлся. — Именно поэтому ИЧР такой низкий.

У кого бы спросить, что всё это значит? Здесь почти никто ничего не понимал, да и не стремился — просто считали, что не стоит лезть в дела начальства.

— Они безопасны для его здоровья? — спросила я.

— Скоро сами увидите, — хмыкнул «охранник» и удалился обратно во внутреннюю комнату наблюдать за мониторами.

Правду мы увидели совсем скоро — когда он вышел, покрытый слизью убитого неизвестного животного или существа, и в нём что-то неуловимо изменилось. Обычно спокойный и сдержанный Джин Робертсон тяжело дышал. Кулаки мужчины сжимались, а челюсть и бьющаяся жилка на виске выдавали крайнюю степень напряжения. На каких бы успокаивающих препаратах он ни сидел до этого, их действие явно подошло к концу.

— Завтрак для команды, — громко объявил мистер Мидзутани ко всеобщей радости. — В счёт рабочих часов. Оставьте всё как есть для следующей смены, просто запишите, на чём остановились. Ворота закроются через три часа.

Как могли обычные люди не знать, что старинные тории ведут в некий потусторонний мир? Почему никто этого не замечал?

Впрочем, я могла и ошибаться. Возможно, в интернете кто-то и писал об этом, но их сообщения списывали на бред безумцев, рассуждающих об НЛО или ёкаях на улицах Токио. Наверняка всю по-настоящему важную информацию правительство попросту удаляло.

На нескольких внедорожниках нас довезли до ближайшего ресторана. Обычно он открывался только на ужин и был недоступен для простых смертных, но у этой организации везде всё было схвачено. «Сисэйдо Парлор Харадзюку» встретил нас потрясающим видом на верхушки деревьев и парк около храма Мэйдзи в лучах восходящего солнца.

Меня посадили с Томой и ещё двумя работниками у самого окна. Джину Робертсону, сидевшему дальше всех, уже накладывали огромную порцию мяса, которую он сметал как не в себя. Теперь я понимала, зачем он заказывал столько еды в «Хакушу» — судя по всему, препараты, позволявшие находиться за воротами, съедали уйму энергии.

Я достала телефон, желая запечатлеть невероятный вид — не хуже, чем из бара «Нью-Йорк», где недавно была Наоми со своим хирургом, — и увидела непрочитанное сообщение.

От Оскара.

Не стала открывать сообщение, заметив в уведомлениях лишь начало текста. «У нас же правила, Рэй! Не ревновать, не выслеживать любовниц! Зачем ты написала Кокоро?! Неуже…»

Хорошее настроение и азарт, владевшие мною мгновение назад, тут же испарились. Всего одно сообщение — и я полностью выбита из колеи. В голове потемнело от обиды, он даже не подумал спросить, как всё было на самом деле. Это она написала мне первой…

— Извините.

Я хотела умыться после долгой смены и направилась к уборной. Путь лежал мимо Джина Робертсона — от него снова исходил невероятный, самый вкусный запах одеколона, который хотелось вдыхать полной грудью. И я ведь когда-то даже думала спросить название бренда и купить такой же Оскару.