До этого я надеялась на то, что всё же ошиблась с выводами, и потому спросила сейчас Верею. Но всё оказалось прозаично, жутко и мерзко.

Царь Светозар, якобы союзник Динарии и друг родителей Янины, оказался «оборотнем».

Двуличным, беспринципным и коварным. Я видела всё своими глазами, точнее, глазами той малолетней девочки.

Я не понимала, для чего Светозар это сделал и был ли на стороне Елизарии, наших врагов, но он собственноручно убил царей Динарии. И выставил всё так, словно это сделали елизарцы, а ещё украл некий оберег Живы или Жизни. Я так и не поняла, как он верно назвался.

И сейчас я задумалась: а надо ли Янине ехать в Сибирию? Не попадёт ли она в какую-нибудь страшную западню? Да и зачем этому двуличному демону понадобилось привозить Янину на отбор невест?

Я чуяла нутром, что здесь что-то нечисто. Хотя алчную до богатства и развратную княжну мне было не жаль, она как раз заслуживала такого оборотня-мужа. Но я опасалась, что царь Светозар задумал ещё большую подлость и, возможно, решил навредить несчастной, многострадальной Динарии ещё сильнее.

В этот миг я беспокоилась только о несчастных народах Динарии и о судьбе некогда процветающего государства. И не хотела, чтобы у этого коварного предателя получилось очередное страшное преступление с помощью Янины.

Мне так хотелось подробнее расспросить Верею обо всём: она явно знала очень многое, но я видела, что она ничего не хочет рассказывать, и мне сейчас запретила даже что-то вспоминать.

После разговора с Вереей заснула я нескоро, сердце было не на месте. Но я не понимала, отчего. Что мне было до давно минувших событий? До войн и предательств? До убийства царей Динарии? И вероломного оборотня — царя Сибирии? Меня это не касалось.

Но отчего-то всё это сильно волновало меня и терзало мои мысли. Я инстинктивно чувствовала, что моя жизнь, а точнее судьба Славы, в тело которой я попала, как-то связана со всем этим.

Все следующие дни я занималась подготовкой княжны Янины к отъезду. Стирала и приводила в порядок её вещи, немногие драгоценности, обувь и верхнюю одежду.

Дел было много, ведь барон все эти годы не скупился на облачение царевны. Одевал её много и словно богатую невесту, чтобы потом повыгоднее продать. Хотя приданого у княжны не было, но зато одежда, вышитая серебром и золотом из дорогих тканей, стоила дорого. Потому эти многочисленные «тряпки», как я их называла, могли стать хорошим приданым, ведь их всегда можно было выгодно продать. Так говорила мне Янина. Я не разбиралась во всём этом, потому просто молча выполняла свои обязанности, считая, что тряпки они и есть тряпки.

Больше в эти дни меня волновало другое — наше с матушкой и братом будущее. Я уже начала выспрашивать и выведывать, куда лучше всего отправится в Полании, чтобы уехать после отъезда княжны. Оставаться в замке барона я точно не собиралась.

Однако была одна загвоздка. Я особо не умела ничего делать в этом мире. Навыками рукоделия, прядения и шитья, которые ценились в эти времена, я не обладала, как, впрочем, и моя матушка. Я умела только драться, знала военное искусство, а Верея была знахаркой по лекарственным травам. Потому единственное дело, которое приходило мне в голову, — это наняться телохранительницей к какой-нибудь богатой госпоже. Эта служба могла прокормить нас с матерью и братом.

Конечно, можно было устроится служанкой или прачкой при благородных господах. Но за эту работу почти не платили. Прислуга в богатых домах в основном получала за свои услуги кров и еду. А это меня совершенно не устраивало. Наёмники и воины имели за службу гораздо больше. И именно эту профессию в этом мире я и хотела попробовать. И единственное, что могло послужить препятствием к этому, — это средневековые предрассудки о том, что женщина не может быть воином.

В то утро я встала на заре, как и все предыдущие дни. Сначала приготовила воду для умывания Янины, потом помогла ей собраться к завтраку, а затем опять собирала очередные сундуки княжны.

Завтра должен был состояться прощальный грандиозный пир в замке барона, а на утро после него великая княжна уезжала в Сибирию в сопровождении людей царя. Потому весь замок последние два дня был в движении и работе. Слуги убирали и мыли все что можно, готовили многочисленные кушанья. Барон хотел «пустить пыль в глаза» Лютобора и его людей, чтобы показать, как он ценит послов царя Сибирии, рассчитывал, что в ответ царь отблагодарит его щедрыми дарами за будущую жену.

Около полудня матушка послала меня и братца собирать полынь, ромашку и другие соцветия, чтобы сделать отвары, которые у неё охотно покупали воины, да и жители замка, от ран и как успокоительное. Оттого почти час мы с Микулкой бродили в поле с корзинками, неподалёку от замка, собирая листья и цветы.