Основные контуры урегулирования палестино-израильского конфликта ясны. Во-первых, это появление двух государств с четкими границами на основе линий перемирия 1949 года (иногда именуемых Зелёной линией или границей до июня 1967 года): незначительный и взаимный обмен территориями позволил бы оставить некоторые густонаселенные еврейские поселения, расположенные вблизи Зелёной линии, на своих нынешних местах без ущерба для территориальной непрерывности и жизнеспособности палестинского государства. Во-вторых, разделение Иерусалима как общей столицы Израиля и Палестины: Израиль сохранил бы суверенитет над многими еврейскими поселениями вблизи Зелёной линии, палестинцы получили бы суверенитет над арабскими кварталами, а совместный режим управления обеспечил бы обеим сторонам беспрепятственный доступ к соответствующим святыням. В-третьих, взаимоприемлемое решение проблемы палестинских беженцев на основе переговоров: с моральной точки зрения урегулирование потребовало бы признания несправедливого перемещения населения, вызванного созданием Израиля, в то время как с практической стороны оно основывалось бы на существенной финансовой компенсации и «возвращении» в новое государство Палестина, без исключения возможности возвращения в свои дома в Израиле, при условии, что это не будет угрожать еврейскому характеру государства. В-четвертых, это ограничения, налагаемые на палестинские вооруженные силы, создаваемые для обеспечения безопасности в новом палестинском государстве.
Все это означает, что параметры решения на основе сосуществования двух государств хорошо известны и детально проработаны. И все же перспективы такого решения фактически угасают, подрываемые как сторонниками жесткой линии с обеих сторон, отказывающимися признать создание двух государств в границах подмандатной Палестины, так и стремительно меняющимися реалиями на местах.
С палестинской стороны усилия по достижению решения на основе сосуществования двух государств парализованы отсутствием единого руководства и последовательной стратегии. Безусловно, долгосрочные центробежные силы раскололи палестинское общество на части (Западный берег, Восточный Иерусалим, сектор Газа и страны, принявшие беженцев). Совсем недавно внутрипалестинское насилие в 2007 году привело к политическому расколу между ФАТХ на Западном берегу и его непримиримым соперником ХАМАС в секторе Газа. Эффективная палестинская национальная стратегия самоопределения требует, прежде всего, примирения между националистической партией ФАТХ, которая согласилась на двусторонние переговоры под международным патронажем, и исламистской партией ХАМАС, которая верит в достижение этой цели путем противостояния и сопротивления. Хотя США и Израиль настаивают на исключении ХАМАС, которую они считают террористической организацией, палестинское единство имеет важнейшее значение для мирного процесса: если бы ослабленный ФАТХ достиг соглашения с Израилем о создании двух государств, неясно, хватило бы ему одному легитимности и авторитета для его подписания. Любое соглашение, не принятое подавляющим большинством палестинцев, сыграло бы на руку ХАМАС и крайне затруднило бы эффективное управление таким государством. Это не привело бы к прочному миру.
Однако единая платформа потребует поставить под строгий контроль вооруженный ирредентизм ХАМАС и заключения подлинного соглашения о прекращении огня с Израилем. Чтобы израильтяне могли поверить, что соседнее палестинское государство отвечает их интересам, вопрос безопасности имеет первостепенное значение. Хотя ХАМАС никогда не предлагал окончательного признания Израиля, различные его лидеры обещали согласиться на долгосрочное перемирие, или худну, в обмен на решение о сосуществовании двух государств. Лидеры ХАМАС также заявляли, что движение готово принять, если не поддержать напрямую, создание палестинского государства в границах 1967 года при условии, что этот компромисс будет одобрен большинством палестинцев на референдуме.
Многие палестинцы, очевидно, разочарованы тем, что ФАТХ и ХАМАС увековечивают раскол, который считается выгодным лишь им самим. Однако преодоление раскола между двумя силами, которые и сами по себе внутренне разделены, представляет собой серьезную проблему в условиях продолжающегося дипломатического тупика. Углубление оккупации, как правило, укрепляет легитимность ХАМАС: его военные столкновения с Израилем позволяют представлять его сопротивление как героическое. Тем временем ФАТХ сталкивается со все большей маргинализацией, пытаясь избежать обвинений в том, что возглавляемая им Палестинская автономия — не более чем фиговый листок, прикрывающий расширяющуюся израильскую оккупацию.
С израильской стороны переговоры по достижению решения на основе сосуществования двух государств парализованы главным образом трудностью сдерживания, не говоря уже о сворачивании, строительства поселений. Численность поселенцев превысила 500 000 человек, и она растет быстрее, чем остальное население Израиля. Безусловно, те поселенцы, которые видят в еврейском суверенитете над всей территорией подмандатной Палестины — «Великим Израилем» — библейское право, а также национальный долг, составляют меньшинство. Тем не менее они представляют собой влиятельный электорат, и, учитывая, как пропорциональная избирательная система Израиля позволяет мелким партиям выдвигать жесткие требования, они несут в себе серьезные политические риски для любого правительства, которое попытается их выселить. Достаточно вспомнить, например, проблему, связанную со старым городом Хеврон, где святые места, такие как Пещера Патриархов (Авраама, Исаака и Иакова) — здание, где также располагается мечеть Ибрахима, — оказались тесно интегрированы в поселенческую инфраструктуру.