– Оно? О чём это вы? Нет! – в глазах мистера Баджера вдруг мелькнуло понимание. – Нет, мистер Фарри! Вы же не хотите сказать, что свёрток у стены… это ПИАНИНО???

* * *

Наконец Барсук опомнился от удивления и нарушил затянувшееся молчание:

– Итак, мистер Фарри, куда же вы направляетесь? И как вы ушли из дома? Должно быть, был большой скандал!

Гость вздрогнул и очнулся от своих мыслей.

– Думаю, я знаю, куда идёт Терри, но у меня мало шансов нагнать его. А после его ухода родители собрали семейный совет. Кроме матери с отцом и нас троих в него входят Старший Мыш, о котором я говорил (старый сэр Джуниор), и наш верный домоправитель мистер Клинси.

Сэр Джуниор без особой нужды не покидает свою комнату, и ещё реже он высказывает мнение о семейных делах, потому как мы все уже «давно измельчали» и «это ни к чему не приведёт». А если нужно решить, что делать в действительно важном случае, он обычно говорит: «На это у них самих ума хватит, потому что, если нет, значит, они ещё более пустоголовые, чем я думал». Вся семья ожидала от сэра Джуниора вздохов и сетований на никудышное молодое поколение, которое так и норовит сбежать из дому. Но вместо этого, услышав об уходе Терри, Старший Мыш прямо-таки затрясся. Казалось, вот-вот догорит фитиль и он взмоет в небо, как ракета фейерверка, и, хотя последовавший взрыв представлял собой всего лишь длинную речь, эффект получился ничуть не меньшим.

Сказал он примерно следующее (постараюсь воспроизвести поточнее): «В жизни бы не подумал, что вы решите доверить будущее семьи этому вашему «мохнатому музыканту»! Против тебя, мальчик, я ничего не имею, не пойми меня неправильно, – обратился он ко мне тоном, каким говорят с ещё не обросшими мышатами. – Но эта твоя Музыка с большой буквы! Ты не понимаешь и половины того, что происходит на нашей земле, да что говорить – даже в нашем доме! Выставить Терри! Ну, допустим, вы не разглядели его способности и ум, но не настолько же вы ослепли, чтобы не видеть, что он БЕЛЫЙ, тот самый Белый Длинношёрстный Мыш, которых в нашем роду было раз-два и обчёлся и о которых говорится во всех семейных хрониках! – Тут он обвёл яростным взглядом ошарашенную родню, и гнев сменило недоумение. – Только не говорите мне, что вы об этом никогда не слышали! Это просто невозможно!» И он сердито запыхтел, переводя взгляд с одного слушателя на другого, ожидая ответа.

А мои родители продолжали растерянно смотреть на Старого Мыша и заявили, что никогда не находили в семейных хрониках ничего о выдающихся качествах Белых Мышей, да и о Белых Мышах в принципе. Только у мистера Клинси в глазах промелькнуло что-то вроде внезапного озарения, как будто он только что сложил два и два и получил четыре вместо «два раза по два» (если вы понимаете, что я хочу сказать).

«Да неужто? – горько усмехнулся Старший Мыш. – А Великий Хвитт Длинношёрстный, героически отбивший наш родовой замок у Хорьков в 850 году?! А сэр Фарри Альпин, который добился принятия Всеобщего Закона о Сборе Войск Против Отрядов Кошачьих, и с тех пор мы не проиграли ни одной битвы?!»

Тут все заёрзали на стульях.

Я, мистер Баджер, честно признаться, встречал эти имена, но всегда считал, что «Хвитт» – это что-то вроде «героический» или «отважный», какое-нибудь слово, пришедшее к нам вместе с викингами (будь они неладны), а «Альпин» – просто имя, и всё. Я вообще не придавал этому особенного значения, и, насколько я понял, мои родственники – тоже.

«Вот, значит, как, – невесело хмыкнул сэр Джуниор. – Оба этих слова, дорогие мои, означают одно и то же: «Белый» или «Белоснежный». И это никакие не метафоры, не фигуры речи, а прямое указание на то, что самые выдающиеся Мыши в нашем роду были Белыми с большой буквы. Я-то, наивный, так радовался, когда у мальчика наметилась белая шерсть! Он часто прибегал ко мне наверх, и я рассказывал ему… – он замялся, – почти всё. Да он знает о нашей семье больше, чем вы все, вместе взятые. Я и вообразить не мог, что вы плюнете ему в душу и посоветуете тихо осесть и смотреть, как будущий глава семьи, вместо того чтобы учиться управлять имением и помогать с делами, тренькает на пианино».

Ответом сэру Джуниору было гробовое молчание. Мистер Клинси, улучив момент, откланялся и сбежал «распорядиться о том, чтобы подавали чай», а остальные сожалели, что не могут последовать его примеру.

Наконец, сэр Джуниор продолжил: «Знаю, почему он не пришёл ко мне перед отъездом. Слишком гордый. И, должно быть, посчитал всё это решённым делом. Жаль, жаль. Если он не вернётся домой или вернётся посеревшим от невзгод… Помните: здесь я веду Хроники Разерфордов, и я лично напишу об этом безобразии для потомков. Я всё сказал».

И, не дождавшись чая, сэр Джуниор поднялся и отправился к себе. Наверху лестницы, видимо вспомнив о чём-то, он обернулся и посмотрел на меня: «Зайди ко мне вечером, мальчик. Нет, лучше через пару дней. Мне нужно всё хорошенько обдумать».

Старший Мыш даёт советы