— Ну… наверное, почти десять лет. — Я медленно моргнула. Признаваться в том, как долго я хранила эту тайну, было трудно, но и отвести взгляд я не могла.

— Десять лет? Почему ты молчала? — голос его звучал тихо, но шок скрыть не удалось.

— Мы же лучшие друзья. Живем вместе. — Я с трудом сглотнула. — Я не хотела разрушить то, что у нас есть.

— А почему сейчас? — Он задал вопрос, но по тому, как он напрягся, я поняла: он и сам знает ответ.

— Потому что ты уезжаешь. И пусть ты говоришь, что риск невелик — и я верю тебе, правда, и очень рада, что ты получил эту работу, — я просто не могла тебя отпустить, не сказав правды. На всякий случай.

Я не стала добавлять «на случай, если с тобой что-то случится». Если я произнесу это вслух, то просто разрыдаюсь.

Он не ответил сразу. Просто продолжал вглядываться в мое лицо, ловя большим пальцем одинокую слезинку, скатившуюся по щеке. Он снова шевельнулся — кажется, неосознанно, — медленно толкнувшись в меня через одежду. Ощущение этой новой, запретной связи вернуло его из раздумий.

— Всё это время, — прошептал он и снова прильнул к моим губам.

На этот раз поцелуй был другим: сдержанным, медленным. Томным. Будто он исследовал меня, запечатлевая каждое мимолетное движение в памяти. Нервы были натянуты до предела; я начала ловить ритм его движений, отвечая на мягкие толчки бедер.

— Можно? — Его пальцы нащупали край моей футболки. Он хотел идти дальше. Я не спрашивала, к чему это приведет, я просто надеялась. И была готова дать ему столько времени, сколько потребуется. Если бы он решил остановиться прямо сейчас, я бы поняла.

Я кивнула, убрала руки с его плеч и позволила стянуть с себя футболку. Он сотни раз видел меня в белье — невозможно жить вместе столько лет и ни разу не столкнуться в коридоре. Но он никогда не смотрел на меня так, как сейчас. Это был взгляд хищника.

Он обвел контуром чашечку моего бюстгальтера. Кончик его указательного пальца медленно скользнул по черному кружеву, оставляя за собой дорожку из мурашек. Я мысленно поблагодарила себя за то, что утром надела один из своих лучших комплектов.

— Какой же я идиот, что ничего не замечал, — выругался Тедди, продолжая дразнить меня невесомыми прикосновениями.

— Нет, не надо. Я ведь сама не говорила. Вина на мне.

— Но мы могли бы делать это всё время… Поверить не могу, что я даже не думал… — Его голос затих.

— Что ты чувствуешь сейчас? Вот что важно.

На его лице расцвела ухмылка, в глазах заплясали искорки. У меня перехватило дыхание, когда он поднял на меня взгляд.

— Думаю, ты и сама знаешь ответ. Доказательство моих чувств сейчас упирается прямо в твою киску.

Дыхание окончательно сперло. Грязные словечки от Тедди — пусть даже такие безобидные — заставили меня буквально потечь. Щеки вспыхнули, я задрожала в его руках.

— Продолжай. Я хочу это слышать.

— Поверить не могу, что раньше не замечал, какая у тебя идеальная грудь. А ведь ты столько раз расхаживала передо мной в чем попало. — Он мягко отклонил меня назад, склонился и прильнул к одной груди, а другую сжал ладонью, лаская сосок через кружево. — Я всегда знал, что ты шикарно выглядишь в купальниках или этих своих кроп-топах, но был дураком, раз не пускал по тебе слюни. Обещаю это исправить.

Он завел руку мне за спину, расстегнул застежку и отбросил ставшую ненужной ткань. Мои соски уже затвердели, стали как бусинки, и Тедди не медля прикусил один из них, заставив меня снова ахнуть.

— И я дождаться не могу момента, когда ты будешь кричать мое имя. Я думал, что знаю о тебе всё, но, кажется, упустил самое важное. Как далеко ты позволишь мне зайти прямо сейчас, Калли?

От того, как он произнес мое имя — густым от похоти голосом, — я едва соображала. Он замер, не дождавшись ответа.

— Бери всё, Тедди. Пожалуйста, не останавливайся.

В ответ он хмыкнул, и его горячее дыхание на моем животе заставило мышцы пресса напрячься в предвкушении.

— Тогда нам стоит избавиться от лишней одежды, — сказал он, опускаясь на колени и срывая с себя футболку. Я видела его торс сотни раз, но теперь, когда мне официально разрешили пялиться, я жадно впитывала каждый дюйм его кожи. Рельефные мышцы, несколько веснушек на загорелой коже, тонкая дорожка волос, уходящая от пресса под пояс брюк. Мне хотелось, чтобы он поскорее снял и их, но он занялся мной. Его пальцы зацепили резинку моих свободных льняных штанов, безмолвно прося приподнять бедра.

Я тихо пискнула, поняв, что вместе со штанами он стягивает и белье. Тедди отбросил одежду и остался на коленях, снимая с меня носки. Вид сверху открывался поистине великолепный.

Он швырнул вещи за спину, но на секунду задержал в руках мои трусики. К моему изумлению, он поднес их к лицу и глубоко вдохнул. Его глаза закрылись, из груди вырвался стон, больше похожий на рычание. А затем показались рога — они изогнулись и выросли, знаменуя его частичную трансформацию в истинную форму.