— Зато будет что вспомнить, — хмыкнула она, бросив на меня лукавый взгляд. Я стоял рядом, прислонившись к шкафчику, и потягивал кофе.

Её волосы всё еще были в художественном беспорядке после наших утренних упражнений — на этот раз уже на матрасе. Обнаженные плечи так и манили прикоснуться к ним, пока она, всё еще в пижаме, возилась с едой. Мы встали поздно (по вышеупомянутым причинам), и пока я делал тосты, а мы оба заправлялись кофеином, она решила приготовить закуски, которые обещала привезти.

Последняя неделя была идеальнее, чем я мог себе представить. Раньше я как-то не замечал, но теперь, оглядываясь назад, понимал: в последние месяцы Калли улыбалась меньше. Она боролась сама с собой, пытаясь найти способ признаться мне в своих чувствах.

Какой же я был кретин.

Как я мог не видеть того, что было у меня под самым носом? Да, Калли всегда была моим лучшим другом. Тем человеком, к которому я шел за помощью, на которого полагался и сам поддерживал в ответ — единственной константой в моей жизни. Я еще долго буду корить себя за то, что мы могли быть вместе все эти годы.

Допив кофе, я отставил кружку и подошел к ней сзади, обнимая за талию.

— Помощь нужна? — я поцеловал её в макушку, вдыхая родной аромат.

— Не с готовкой. Можешь собрать вещи? Я сложила стопку на стуле в нашей комнате — одежда и косметика.

— Будет сделано.

Я еще раз поцеловал её и оставил заканчивать салат, а сам отправился по короткому коридору в нашу теперь уже общую спальню. Её комната была больше, так что я просто переехал к ней: теперь я каждую ночь спал в её кровати, а на тумбочке со своей стороны разложил свои мелочи.

Места было маловато, поэтому мы переложили мои вещи в её шкаф и комод. Я бы не обиделся, если бы одежда осталась в комнате напротив, но Калли хотела, чтобы мы «полностью интегрировались», и я не стал спорить.

К тому же, это придавало нашему новому статусу веса. Раз уж мы и так жили вместе, такая небольшая перестановка стала официальным заявлением о переменах.

Мы теперь настоящая пара. И если всё будет зависеть от меня — то навсегда.

Найдя сумку, достаточно вместительную для двоих (я намеревался сам нести все вещи, пока мы будем лететь к её родителям), я упаковал её пожитки, добавил свои и застегнул молнию.

Взяв планшет, я заметил уведомление: прислали новые документы для подготовки к Играм. Это были данные первых участников. До начала еще несколько месяцев, и отобрали не всех, но нам открыли доступ к первой партии досье.

Кому: Тедди

Тема: База данных кандидатов

Здравствуйте, Тедди.

Ниже приведена ссылка на базу данных кандидатов. Мы загрузили для вас первые двадцать личных дел. Система зашифрована, поэтому для доступа вам понадобятся ваш табельный номер и учетные данные, созданные во время интервью.

Пожалуйста, заучите как можно больше деталей. Напоминаю, что по распоряжению офицера Зефира хранение любой информации на территории проведения Игр запрещено, поэтому вы должны знать как минимум основные данные участников наизусть. Доступа к внешним базам данных на объекте также не будет — на протяжении всех Игр будет работать только внутренняя сеть, управляющая системой безопасности комплекса.

Во время тренировочных дней вас будут тестировать. Вы должны будете по памяти называть имя, возраст, статьи обвинения и особые достижения кандидатов. Невыполнение этих требований может привести к расторжению контракта.

По всем вопросам обращайтесь ко мне.

С уважением, Элиза.

Я сел на кровать. Голова уже пошла кругом от мысли, что нужно зазубрить сотню профилей. Я знал, что работа будет не из легких, но к такому не готовился. Тем не менее, я был полон решимости проявить себя, а значит — выучу каждое чертово досье.

Перейдя по ссылке, я вошел в систему. Пока там было пустовато, но папка с двадцатью файлами уже ждала. Выбрав наугад номер 19, я углубился в чтение: опытный хакер из мира смертных, промышлявший в даркнете.

К счастью, в деле были фотографии — так гораздо проще запоминать, сопоставляя имя с лицом. Человек на снимке совсем не походил на преступника. Бледный (особенно в тусклом свете камеры), с глубокими тенями под глазами и сеткой мелких морщин. Он выглядел старше своих двадцати четырех лет. Это была та степень изнеможения, которая бывает только у людей с глубоко истерзанной душой. Совсем не то, что я ожидал увидеть.

В спальню вошла Калли, обернутая лишь в полотенце. Концентрация тут же улетучилась, напомнив мне, что нам пора выдвигаться в горы, где живут её мамы.

Я вышел из системы, убрал планшет в сумку и потянулся к ткани, скрывавшей тело моей девушки.

— Эй! — шутливо возмутилась она, оборачиваясь. Она как раз рылась в ящике с бельем.

— Мне нужно увидеть тебя еще разок перед выходом. — Я опустился на колени (самая подходящая высота) и прильнул губами к её соску.

Она уперлась руками мне в плечи, резко выдохнув.