Селия приостановила свою работу с урной, и мужчина медленно повернулся, его глаза сузились на меня. Я просто улыбнулась в ответ, слегка помахав рукой.

— Привет. Это мой фургон.

— Ты оставила своего кота жариться внутри? — потребовала Селия.

— У Татер там есть кондиционер. С ней все в порядке.

Селия отпустила урну и выпрямилась.

— Кондиционер?

Я кивнула.

Все поведение женщины изменилось.

— Я слышала об этом. Можно установить отдельную систему для своего автомобиля, которая не работает на бензине.

— Моя работает на солнечной энергии, — объяснила я, указывая жестом на панели на крыше фургона.

Она засияла.

— Я бы хотела узнать назва...

— Селия, — прорычал мужчина.

Женщина вздохнула.

— Просто остынь, Кольт. С кошкой все в порядке. Прими таблетку успокоительного.

Челюсть Кольта превратилась в гранит.

— Успокоительного?

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— Вы вызываете меня сюда и требуете, чтобы я взломал машину. То, что могло обойтись жителям этого округа дороже, чем я могу себе представить. А теперь хотите, чтобы я... остыл?

Селия пожала плечами.

— Никакого вреда, никаких нарушений.

На этот раз у меня вырвался смешок.

Взгляд Кольта упал на меня.

— Вы думаете, это смешно?

Это был не вопрос, но я все равно ответила.

— Немного.

Мужчина прищурился. Его глаза были такими темно-карими, что казались почти черными. Глаза бури. И они должны были предупредить меня о приближающемся шторме.

— Я мог бы разбить ваше окно. Из-за вашей безответственности я мог бы не выехать на вызов, если бы действительно возникла чрезвычайная ситуация. Самое меньшее, что вы могли сделать, это оставить записку, что с проклятой кошкой все в порядке.

Я напряглась, ощетинившись. Я испытывала здоровое уважение к правоохранительным органам, когда они выполняли свою работу. И понимала, что им часто недоплачивают за то, что они делают невозможное, как и учителям и медсестрам. Но меня напрягало, что этот слишком-привлекательный-для-своего-собственного-блага-придурок предположил, что я идиотка.

Я подошла к фургону и постучала по окну.

— Вы имеете в виду записку вроде этой?

Я знала, что она лежит на приборной панели, поскольку сама ее там оставила. На ней были нарисованы отпечатки лап и написано: «У Татер есть еда, вода и кондиционер. Она с удовольствием взирает на вас, вынося осуждение с высоты своего положения».

Селия разразилась гогочущим смехом.

— У нее действительно хорошее осуждающее лицо.

— Селия...

Рычание вернулось, и мне не нравилось, что оно приятной дрожью пробежало по моей коже.

— Ладно, ладно, — сказала она и помахала моей кошке. — Увидимся, Татер.

— Чертовски надеюсь, что нет, — пробормотал Кольт.

Я подавила очередной смешок, когда Селия поспешила дальше по тротуару.

Мужчина медленно повернулся ко мне. Темные глаза сверкнули, и я готова была поклясться, что в них был намек на озорство.

— Знаешь, этот фургон должен быть припаркован на стоянке грузовиков.

Я прищурилась, глядя на него.

— Это фургон, а не монстр-трак.

Он пожал плечами, отчего форма департамента шерифа натянулась на его мускулистой груди.

— Может быть, и так, но я полагаю, что он не соответствует требованиям по весу, и должен быть отбуксирован на штрафстоянку.

Я уставилась на него.

— Ты бы не стал.

— Удостоверение личности, пожалуйста.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

КОЛЬТ

Боже, я вел себя как засранец. Но это был адский день, а эта женщина испытывала последние остатки моего терпения. Единственная проблема заключалась в том, что в тот момент, когда слова вырвались наружу, ее голубые глаза сверкнули так, что у меня перехватило дыхание.

Нельзя было отрицать, что она красива. Это было ясно как божий день, как только я повернулся. Светлые волосы, ниспадающие до пояса, казались выбеленными солнцем. На ней были шорты, обнажавшие длинные загорелые ноги, и шлепанцы, открывавшие пальцы с ногтями, раскрашенными во всевозможные яркие цвета. Радужные, блин, ногти, и даже они были милыми.

Ее лицо обладало такой симметрией, что могло бы с такой же легкостью украсить обложку журнала, как и этот цементный тротуар. Но именно эти сверкающие глаза чуть не сразили меня наповал. Потому что в них был огонь, который говорил о жизненной силе и отсутствии страха. Это бесстрашие схватило меня за горло и хотело затянуть в себя.

Девушка вытащила что-то из заднего кармана. Крошечный кошелек, больше похожий на портмоне. Через секунду она протягивала мне карточку.

— Держите, офицер.

— Шериф, — поправил я.

Голубые глаза снова вспыхнули. Они были глубокого синего цвета, такого, какой можно встретить в океане, но когда они вспыхивали, то словно становились жидкими.

— Шериф, — выдавила она из себя.