Мне хотелось знать, что происходит в ее голове. Какие мысли там крутятся. И по мере того как ее доска приближалась к берегу, я видел все больше. Тени, обрамляющие ее глаза. То, как она крепко вцепилась в весло. Это так противоречило тому образу, который, как мне казалось, я видел. Умиротворенная женщина на воде. Может быть, она искала покой, просто еще не нашла его.

Черт.

Мне не нужно было беспокоиться о Ридли и ее покое. Я прочистил горло.

От этого звука глаза Ридли распахнулись, и на меня уставилась поразительная синева. Ее доска слегка покачнулась, заставив существо, сидящее на ней, зашипеть.

Я потрясенно смотрел, как ее трехногая кошка, облаченная в спасательный жилет, спрыгнула с доски в воду и легко поплыла к берегу. Как только достигла берега озера, то оттряхнула шерсть и просто ждала.

— Какого черта? — пробормотал я.

Кошка просто смотрела на меня в ответ, глаза были полны осуждения.

— Чем могу помочь, шериф? — Ридли сошла с доски в воду, которая доходила ей до колен. Я знал, что она должна быть ледяной, учитывая, что сейчас конец мая и озеро питается за счет таяния снега. Но это никак не отразилось на спокойном тоне ее голоса.

Мой взгляд перемещался по ее лицу, стараясь не задерживаться на чем-то одном. Если бы я не смог принять ее красоту, ее боль, то, возможно, смог бы держать себя в руках.

— Ты все еще не уехала.

Ридли с легкостью подняла доску из воды, хотя я знал, что она совсем не легкая. Ее плечи напряглись при этом движении, золотистая кожа натянулась на тощих мышцах. Мои пальцы чесались от желания проследить за ее изгибами и впадинами. Я прикусил внутреннюю сторону щеки, пока во рту не появился медный привкус крови.

— Не похоже на вопрос, Законник, — сказала Ридли, обула ноги в сандалии и направилась к тропе, а проклятая кошка понеслась за ней.

Я с раздражением смотрел ей вслед.

— Мне интересно, почему ты этого не сделала. Эмерсон не собирается с тобой разговаривать. Этот город не хочет с тобой разговаривать. И я точно не буду с тобой разговаривать.

Она бросила взгляд через плечо, и эти голубые глубины пригвоздили меня к месту.

— Похоже, сейчас ты разговариваешь.

Я захлопнул рот, скрежеща зубами.

— Ты знаешь, о чем я.

Ридли пожала плечами, с легкостью преодолевая последний участок тропы. Казалось, что она здесь как дома, хотя, согласно ее заявке на кемпинг, прошло всего несколько дней. Возможно, дело было в том, что она чувствовала себя как дома на природе в целом.

Все сходилось. Волосы, выгоревшие на солнце. Кожа, покрытая золотистым загаром. Тело в тонусе от гор и воды.

Черт возьми.

— Я никогда и никого не заставляла говорить со мной. И никогда не буду. Конечно, я даю людям возможность. Буду отстаивать свою точку зрения и надеяться, что они захотят помочь. Но если это будет слишком болезненно, я приму их желание хранить молчание.

— Помочь? — насмешливо хмыкнул. — Вот что, по-твоему, ты делаешь? Помогаешь?

Тело Ридли напряглось, но она продолжала двигаться, прислонив доску к фургону. Затем повернулась ко мне лицом, не медленно, не быстро, а так, словно полностью контролировала ситуацию.

— Да. Я помогаю найти правду. Чтобы дать завершение. Чтобы помешать кому-то причинить боль еще большему количеству невинных людей.

У меня внутри все сжалось. Мне хотелось узнать об этом побольше, но я не собирался ее спрашивать.

— Все, что ты делаешь, это бередишь старые раны. И ради чего? Еще несколько тысяч подписчиков на TikTok? Больше денег в кармане от гребаных спонсоров?

В этих голубых глазах полыхал огонь. Такой жаркий, что я готов был поклясться, в ее радужках были серебристые искорки. Раскаленное добела пламя, которое могло обратить меня в пепел.

— Ты ничего обо мне не знаешь. Если бы знал, то понял бы, что это очень далеко от истины. Но ты не потратил ни одной чертовой секунды, чтобы узнать меня. С той самой минуты, как впервые увидел меня, ты только и делал, что выносил скоропалительные суждения и строил горькие предположения. Может быть, именно поэтому это дело остается нераскрытым так долго. Ты не хочешь открыть глаза и увидеть.

С этими словами она отперла дверь фургона и забралась внутрь, захлопнув ее за собой и кошкой.

Я остался смотреть на фургон. Занавески на окнах колыхались от силы того хлопка, и этот звук эхом отдавался в моих ушах. Звук хлопка и ее слов.

Потому что в одном она была права: за девять лет работы я так и не раскрыл дело Эмерсон. И это заставляло меня ненавидеть себя еще больше.

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

РИДЛИ

Слова, которые Кольт бросил в мою сторону, прилипли ко мне, как дым от костра. Они словно впечатались в мою плоть. После его ухода я пробовала заниматься йогой, медитацией, даже выходила на пробежку. Все это не помогало.