Я дышала короткими, быстрыми вздохами. Мои соски затвердели под хлопком футболки. Эти чертовы предательские сиськи. Я выгнулась в его сторону, не в силах сопротивляться.

Кольт выругался, и его вторая рука выскользнула из-под меня, обхватив мою грудь и ущипнув за сосок.

— Ты живешь, чтобы мучить меня, не так ли?

Я не смогла сдержать улыбку, которая появилась на моих губах.

— Может быть.

Он покусывал и облизывал, поднимаясь вверх по шее.

— Опасно. Смертельно.

Мое сердце заколотилось о ребра. Потому что именно таким был для меня Кольт.

Его пальцы скользнули выше по моему бедру и замерли, когда он достиг вершины.

— Скажи мне, что ты не спишь только в одной футболке.

Я прикусила губу.

— Я не сплю только в одной футболке.

Он перевернул меня на спину, нависнув надо мной.

— Ты маленькая лгунья.

Я ухмыльнулась, и хихиканье вырвалось на свободу.

Глаза Кольта потемнели.

— Моя футболка.

Я замерла. Я и забыла, что надела старую, поношенную хлопковую футболку прошлой ночью в поисках комфорта.

— Она такая мягкая, — защищаясь, сказала я, пытаясь отрицать истинную причину, по которой ее надела.

Эти темные глубины скользнули по мне.

— Мне нравится, как ты выглядишь в моей одежде.

— Кольт...

Он оборвал меня, когда дернул футболку вверх и через мою голову. Затем перекинул ее себе за спину, заставив меня инстинктивно выгнуться дугой, а мою грудь подняться выше.

— Хватайся за изголовье, Хаос.

Резко втянув воздух, моя кровь накалилась. В глазах Кольта заплясали тени, которые таили в себе восхитительное обещание. Он был как наркотик. Я продолжала убеждать себя, что еще одного раза будет достаточно. Еще одна ночь, когда я потеряю себя в его ощущениях. Еще одно бесконечное мгновение, наполненное чувствами.

Я давала бесчисленное количество обещаний Эйвери, что буду жить. И никто не заставлял меня чувствовать себя более живой, чем Колтер Брукс.

Потянулась руками к металлическим прутьям изголовья кровати над головой, которые так хорошо сочетались с остальным декором в комнате. Но декор был последним, о чем я думала, когда грубая текстура впилась в мои ладони. В этом что-то было, в трении металла о кожу, пока я ждала, что Кольт будет делать дальше.

Ждать пришлось недолго.

Голова Кольта опустилась, его рот сомкнулся вокруг моего соска, а рука скользнула между моих бедер. Моя спина выгнулась еще больше, стремясь к нему. К его рукам, его языку, к легким прикосновениям его зубов.

Еще один стон вырвался на свободу, и я не пыталась его сдержать. Я дала ему волю и толкнулась бедрами к руке Кольта.

— Моя жадная девочка, — прорычал он мне в грудь.

И я была такой. Для него.

Два пальца легко скользили внутри, пока парень языком обводил мой сосок.

— Кольт, — выдохнула я.

Эти пальцы кружили, растягивая меня. Легкое жжение превратилось в пылающий жар, в который я хотела погрузиться еще глубже.

Третий палец присоединился к первым двум, и мой рот приоткрылся. Не в силах вымолвить ни слова, я лишь крепче вцепилась в прутья, пытаясь удержаться, впитать каждую унцию ощущений.

Потом рот Кольта исчез, но его пальцы продолжали двигаться. Круг, затем скольжение. Он проводил кончиками пальцев по моим стенкам, пока я не была готова умолять.

Словно прочитав мои мысли, он другой рукой скользнул по моему подбородку.

— Нужно больше?

Я втянула воздух, отчаянно нуждаясь в чем-то, за что можно было бы уцепиться.

— Да.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

Моя голова дернулась в поисках этих темных глаз. И когда я их нашла, они горели. Они клеймили меня так, что я поняла, что никогда не буду прежней. Я знала, чего хотел Кольт. И этот чертов ублюдок играл грязно.

Но я не могла ему лгать. Не тогда, когда смотрела в эти глубины, где, как я знала, хранилась душа, понимающая мою. Глубины, которые действительно видели меня.

— Я хочу... тебя. — Слова вырывались сквозь вздохи.

Пальцы Кольта исчезли в мгновение ока, а его боксеры слетели за долю секунды. Кончик его члена уперся в мой вход, когда мужчина уставился на меня сверху вниз.

— Скажи это еще раз.

— Ты, Кольт. Мне нужен ты. — Эти слова чуть не сломили меня, когда прутья решетки впились в мои ладони. Потому что они были правдой. И я жаждала не только его тело, но и все в нем. Угрюмое поведение, за которым скрывалась самая нежная забота. Эта грубоватая защитная черта, которая оберегала всех, кто был ему дорог.

Он положил одну руку на кровать, а другой накрыл мою, обхватив прут на металлическом изголовье. И не отводил взгляд, пока входил в меня.

Мои губы приоткрылись от ощущения его тела. Всего Кольта. Глаза наполнились слезами, пока я пыталась приспособиться к его размеру.

— Чертовски идеально, — выдохнул он, и его глаза, которые я так любила, закрылись на самую короткую секунду, пока он впитывал ощущения.