— Я почти уверен, что видел какие-то следы в нескольких ярдах от дома. Если медведь не доберется до него, то это сделают койоты. В это время года еды не хватает, так что они учуют труп за милю. Они определенно захотят полакомиться этим оленем.

Верно. Легко объяснимо. Нед случайно оставил дверь открытой, пока разделывал свою добычу, и попал в засаду медведя. Кто знает, когда кто-нибудь придет его искать. А может, вообще никто не придет. Кому может быть дело до такого человека, как он?

Я достаю телефон.

— Я поищу Франклин, Род-Айленд.

Наша следующая остановка.

Сегодня мы не сможем найти Брэндона, но начало положено.

За исключением того, что нет никаких результатов поиска по запросу Франклин, Род-Айленд. Мое сердце начинает бешено колотиться, когда я перевожу взгляд на тело на полу, кровь вокруг которого все еще растекается лужей, а голова полностью отрублена. И она не в силах вымолвить больше ни слова.

Ярость закипает в моей груди, доходя до точки кипения.

— Он, блядь, солгал.

Трей наконец-то снимает маску и хмурится.

— Что ты имеешь в виду?

— Франклин, Род-Айленд - не существует. — Я показываю ему экран телефона, закипая от ярости, бьющей через край.

На последнем издыхании он сказал еще больше лжи.

Морщинка между бровями Трея становится глубже.

— Может, он действительно не знал, где находится Брэндон. Он просто назвал город наугад, чтобы прекратить пытки.

У меня болит челюсть оттого, что я сжимаю ее. Я качаю головой, роясь в карманах Неда.

— Нет. Не может быть, чтобы он, блядь, не знал. Не может быть, чтобы я, блядь, зашла так далеко, и меня остановили здесь.

Горячие, яростные слезы застилают мне глаза. Я не могу, наконец, отомстить двум монстрам той ночи и зайти в тупик, так и не найдя Брэндона и убийцу Отэм.

Им не сойдет с рук то, что они сделали с ней. То, что они сделали со мной. Они больше никому не причинят вреда.

У меня уже кровь на руках. Чего стоит пролить ее еще? Особенно когда они не заслуживают того, чтобы сделать еще один вдох.

Я отказываюсь зайти так далеко только для того, чтобы позволить Вселенной остановить меня. Я закончу то, что начала.

Когда мой обыск карманов Неда ни к чему не приводит, я кричу и бью кулаками по его безжизненному телу.

Трей не оттаскивает меня от него и не пытается успокоить. Мне это в нем нравится. Он не пытается подавить мое безумие или приручить меня - он принимает его, поощряет меня быть свирепой.

Наконец, я беру себя в руки достаточно, чтобы заговорить:

— Мне нужно найти телефон Неда.

Но, прежде чем я успеваю пройти мимо Трея к двери, он хватает меня за руку. Моя рука вся в крови, и его тоже.

— Я пойду с тобой.

Он держится за мою руку, как за спасательный круг, пока мы идем по тонкому слою снега, словно то, что он стал свидетелем моей почти неминуемой гибели, потрясло его больше, чем он хотел бы признать. Больше, чем мне хочется помнить.

Мы входим в дом, дверь не заперта, но, несмотря на отсутствие жильцов, сохраняем тишину. Даже при том, что дровяная печь все еще горит, воздух влажный, затхлый и пахнет плесенью.

Трей притворно вздрагивает.

— Как будто его призрак уже бродит по этому месту.

Я шлепаю его по руке, хотя по моей спине пробегает холодок.

— Заткнись. Нам нужно найти телефон или что-то в этом роде. Крейг сказал, что Брэндон здесь. Должно быть, они общаются друг с другом.

— По крайней мере, общались до того, как ты обезглавила их. — На губах Трея заиграла веселая ухмылка. — Тебе действительно нравится отрубать людям головы, да?

— Только когда это заслуженно.

— Ты уверена, что Брэндон не прячется где-нибудь здесь?

— Уверена. Я видела, как Нед в одиночку затаскивал оленя в сарай. Я уже прочесала весь дом. Брэндон, должно быть, был здесь в какой-то момент, но сейчас его здесь нет.

Губы Трея кривятся, он так же, как и я, взбешен этим препятствием.

— Ты посмотри наверху, а я поищу здесь.

Прежде чем отпустить его руку, я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. Чтобы поблагодарить его за то, что он спас мою задницу и сохранил мне жизнь. За все.

Но тут же резко отстраняюсь, осознав, что натворила.

— Черт. Извини.

Я поцеловала его. Это была единственная граница, которую он установил для меня, и я ее нарушила.

Но мои плечи опускаются от облегчения, когда он одаривает меня редкой искренней улыбкой.

— Все в порядке. Мне понравилось.

По какой-то причине его признание вызывает у меня желание разрыдаться от радости. Он не позволял ни одной девушке целовать себя. До меня.

Значит, ты - та самая. Та, кого я искал. Он знал уже тогда. В ту ночь, когда мы встретились, он знал, кем мы станем друг для друга.

Затем он указывает вниз и портит момент.

— Если хочешь, можешь целоваться где-нибудь в другом месте.

Я закатываю глаза и отстраняюсь от него, направляясь к лестнице.

— Ты не получишь сейчас минет.