Она замолкает, нежно проводя лезвием по мне. Позволяя моим словам осесть. Но с каждой секундой тишины во мне нарастает паника, что эта темная, извращенная страсть односторонняя. А вместе с паникой приходит закипающая ярость. Я не могу быть единственным, кто знает, насколько мы идеальны вместе. Я не позволю ей поверить во что-то меньшее.

— Сними маску. — К моему удивлению, она подчиняется моей команде, но давление ножа не ослабевает, пока она снимает маску и бросает ее на пол.

Ее щеки порозовели, пирсинг в брови и носу поблескивает. А эти поразительные голубые глаза изучают каждый дюйм моего тела, как будто я дьявол из ее снов.

— Ты видел, что я сделала на том карнавале. Для остальных у меня есть гораздо худшие планы. Ты же не хочешь всерьез быть созданным для кого-то вроде меня.

Во мне нарастает разочарование. Она действительно верит в это. Верит, что кто-то настолько красивый, извращенный, гениальный и покрытый шрамами, как она, не может быть тем, кого стоит желать.

— Ты видела лишь малую часть того, на что я способен, маленький демон. Если кто-то из нас и сломлен безвозвратно, то это я. Но теперь у тебя нет выбора. Я нашел тебя, и ты моя. Я никогда тебя не отпущу.

— Сначала тебе придется поймать меня. — На ее восхитительных губах заиграла застенчивая улыбка. Я собираюсь проглотить их.

— Как только я вырвусь из этой маленькой ловушки, — выдавливаю я, — я так и сделаю.

От ее смеха кровь сильнее приливает к моей эрекции. Она становится такой твердой, что это почти болезненно. Что напоминает о свежем пирсинге в головке, кожа вокруг которого все еще красная и опухшая.

— Удачи, дьявол.

— Раз уж ты сделала пирсинг моего члена, я сделаю пирсинг твоего языка. Не могу дождаться, когда почувствую его, когда буду трахать твой рот.

Не говоря ни слова в ответ, она надавливает ножом на мою грудь, и на этот раз боль достигает предела.

Я пытаюсь отстраниться от нее, но ничего не получается.

— Твою мать.

Она чертовски сумасшедшая. Психопатка. Непредсказуемая.

Она думает, что этого достаточно, чтобы заставить меня сбежать. Она понятия не имеет, что это только заставляет меня хотеть ее еще больше. Это еще больше убеждает меня в том, насколько мы подходим друг другу.

— Наконец-то - женщина, достаточно безумная для меня, — тяжело дышу я, пока она делает разрез, слегка загнув линию в конце. Д - для Джульет. — Вырежи на мне свое полное имя. Надеюсь, оно не заживет. Надеюсь, твое имя навсегда останется на мне в виде шрама.

Мой маленький демон качает головой.

— Ты спятил.

Я ухмыляюсь.

— Вот почему ты от меня без ума.

Она поворачивается и бросает нож, блестящий от моей крови, обратно на стол. Мою грудь сжимает разочарование. Боль вернула меня к жизни. Связала меня с ней так, как могут быть связаны только две темные, покрытые шрамами души.

— Я сказал тебе все, что ты хотела знать. Теперь развяжи меня.

Она цокает языком, и по ее лицу скользит улыбка.

— Я с тобой еще не закончила.

Джульет медленно сбрасывает кожаную куртку, открывая кожаный корсет, едва удерживающий ее невероятные сиськи. Мои запястья натягивают веревку, а ладони болят от желания схватить их и сжать. Терзать ее соски, пока она не закричит, когда я войду в нее.

Следующими она снимает брюки в обтяжку. Оставшись в корсете и трусиках, она хватает нож и забирается на кровать, перекидывая ногу через меня и устраиваясь у меня на коленях. Мой член дергается между ее ног, потому что тепла ее киски через трусики достаточно, чтобы свести меня с ума.

Она наклоняется, все еще ухмыляясь, и я не уверен, на что мне больше нравится смотреть - на ее лицо или на ее сиськи, пока ее рот не оказывается в опасной близости от моего.

Я поворачиваю голову, и она замирает, а улыбка сползает с лица.

— Что...

— Я не целуюсь.

Она хмурится.

— Почему нет?

Когда я был в маске эта проблема не возникала.

— Это бессмысленно. Мне это ничего не дает.

— Это из-за нее. Да? — Образ Доминатрикс сползает, обнажая более мягкую часть Джульет, скрывающуюся под ее твердой оболочкой. Ту часть, которую она не любит никому показывать.

Я уже признался ей в слишком многом. Теперь она чувствует мою ложь так же хорошо, как я чувствую ее.

— Да. Она заставляла меня целовать ее.

С тех пор каждый раз, когда меня целовала девушка, воспоминание о липкой помаде Рэйчел, размазанной по моим губам, вызывало у меня тошноту. Теперь единственное место, где я хочу видеть губы девушки, - это вокруг моего члена.

Раньше большинство девушек ныли, когда я отказывался их целовать, но Джульет не произносит ни слова. Она только кивает, выпрямляется и кладет руки мне на грудь так, что прохладный металл лезвия прижимается к моей коже, пока она продолжает сжимать рукоять. Какие еще планы у нее на эту чертову штуку? Прежде чем я успеваю спросить, она проводит своей киской по моему стволу, старательно избегая головки. Я шиплю сквозь зубы, желая впиться пальцами в ее бедра.

Это, нам обоим нравится. Этим мы могли бы заниматься весь день.