Наконец-то я контролирую ситуацию. Я принимаю решения. Впервые в жизни.

— Значит, если он нарушит запрет на приближение, деньги станут моими? — Мне не нужны ее деньги. Я больше не хочу иметь ничего общего ни с кем из них.

Но угрозы потерять наследство достаточно, чтобы напугать Джеремайю. Деньги - его единственная настоящая любовь.

Барб кивает.

— Мы переведем деньги на твой счет на следующий же день. А наш сын будет отрезан от семьи.

Джеремайя шипит ругательства себе под нос, разворачивается и обхватывает голову руками, пытаясь остыть.

Может, я недооценила Барб. Или, может, я просто не знала ее так хорошо, как думала.

Это последний раз, когда я вижу Джеремайю. Поэтому не могу сдержать такой широкой улыбки, что у меня от нее болят щеки.

— Договорились.

Барб тащит мужа и сына к “Мерседесу”, а Дэмиен ждет, пока их машина не исчезнет вдали, и только тогда говорит:

— Надо было заключить договор.

Я пожимаю плечами.

— Мне насрать на их кровавые деньги. Но Джеремайи - нет. Если он нарушит запрет на приближение, максимум, что сделает закон, это влепит ему штраф. Всего тысяча долларов, которую его родители заплатят, даже не поморщившись. Но потерять полмиллиона долларов? Это будет держать его подальше от меня.

— Надеюсь, ты права. — Мышцы на челюсти Нокса напрягаются, пока он смотрит им вслед. Я почти уверена, что единственный человек, которого он ненавидит так же сильно, как Джеремайю, это Моника.

Финн сжимает мою руку. Его голубые глаза светятся неуверенностью, скептицизмом, но он тоже надеется, что я права. Как и все они.

Надеюсь, это последний раз, когда мы видим или слышим о Джеремайе Краудере. Мирная жизнь с “Дьяволами”? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, и я хочу наслаждаться ею столько, сколько смогу.

— Спасибо, что пошли со мной сегодня. Серьезно. Я... я не знаю, как бы я смогла выдержать это в одиночку.

— Мы бы не хотели быть где-то еще. — Темные глаза Дэмиена горят, и я знаю, что он на самом деле имеет в виду: “Мы бы не хотели быть где-то без тебя”.

— Где-то еще? — Поддразнивает Нокс. — Я могу придумать пару мест. На льду. Перед тарелкой домашней лазаньи. И, определенно, с обнаженной Авророй в моей постели.

Улыбка растягивает мои губы. Нокс всегда знает, как разрядить напряжение. Заставить меня смеяться и улыбаться, даже когда мое сердце болит. Это одна из моих любимых черт в нем.

— У меня есть к вам еще одна просьба.

Финн жестикулирует:

— Все, что угодно.

Я подхожу ближе к “Дьяволам”, и между нами начинает нарастать напряжение. В своих костюмах они выглядят привлекательнее, чем когда-либо. Привлекательнее, чем когда-либо, рядом со мной, поддерживая меня во всем. Абсолютно во всем.

— Отвезите меня домой и заставьте забыть.

Губы Дэмиена растягиваются в ухмылке.

— Что забыть?

— Все, кроме ваших имен.

Нокс закрывает свои зеленые глаза, пытаясь сдержаться. Дэмиен опасно прикусывает нижнюю губу, как будто хочет сожрать меня прямо здесь.

Финн запускает руку в мои волосы, посылая мурашки от макушки до самых пальцев ног. Это напоминает мне, как он тянул меня за волосы в машине Дэмиена. А затем своим редким, глубоким, как океан, голосом он бормочет.

— Для тебя. Все, что угодно.

Глава 18

Глава 18

Финн

Она наша. Полностью наша. Пока мы можем ее удержать.

Аврора была такой храброй в зале суда. Она выступила перед судьей и рассказала о всем том аду, через который заставил ее пройти этот ублюдок. В детстве я мечтал сделать то же самое в отношение моей матери. Рассказать полицейскому, судье, хоть кому-то обо всех тех способах, которыми она заставляла мою сестру плакать. О том, как она затыкала меня, крича каждый раз, когда я открывал рот. Как запирала в комнате на часы, которые превращались в дни. И как молчание было моим единственным спутником.

Я никогда так не гордился Авророй, как в тот момент, когда она вышла из зала суда с широкой улыбкой на лице.

Но я не уверен, что это последний раз, когда мы видим этого мудака. Так что я буду приглядывать за ним.

Внедорожник Дэмиена резко останавливается на пустой парковке кампуса. Сумерки окрашивают близлежащий лес в насыщенные оттенки жжено-оранжевого и красного.

— Выходи.

После приказа Дэмиена Аврора замирает. Ее карие глаза становятся жестче. А восхитительные губы растягиваются в идеальной гримасе.

— Что?

Дэмиен поворачивается к ней с водительского сиденья:

— Выходи. И беги.

Уголки моих губ приподнимаются. Это будет весело. После всего стресса с бывшим Авроры, занятий, тренировок и игр нам всем не помешает вечер отдыха.

— Что, черт возьми, происходит? — Ее взгляд мечется между нами троими. Она такая чертовски очаровательная, когда притворяется, что сопротивляется. — Я сказала, что хочу, чтобы вы отвезли меня домой.