Плохие вещи происходят все время.

Посмотрите на Ноа.

Боже, посмотрите на меня.

Я видел, как моя девушка умирает. Я отнял жизнь у человека, который ее у меня забрал. И за прошедшие годы я убивал снова – больше людей, чем у меня пальцев на руках, чтобы их сосчитать. Я совершал дерьмовые поступки за свои двадцать девять лет. Очень дерьмовые поступки. И мне приходилось жить с этим. Каждый день. Каждую ночь.

Ноа был в меньшинстве там. Может, три-четыре парня на нашем блоке были действительно невиновны. Я не был одним из них. Нет, я был виновен по всем пунктам. А те, с кем мы жили бок о бок? Черт возьми, это были страшные люди...

Из-за пожара возвращение на Холм для меня было невозможным. Копы все еще искали поджигателя, а мне нужно было держаться подальше, пока все не уляжется. Я не мог рисковать. Так что последние сколько-то недель я провел в паршивом мотеле в городе, затаившись и держась подальше от неприятностей.

До сегодняшней ночи.

До тех пор, пока она не позвонила мне, и я не услышал страх в ее голосе. Я сел в машину и помчался обратно к ней быстрее, чем мой разум успел перечислить мне все причины не делать этого.

Я даже не знал о том алиби, которое она нам обеспечила, пока Ноа не рассказал мне сегодня.

Хоуп сказала копам, что я был с ней в ночь пожара. Более того, она не просто сказала, что я был с ней. Она придумала очень детализированную историю для детектива, который ее допрашивал, включавшую то, что она спала – или не спала – в моей постели той ночью. Она пошла на огромный риск ради меня и Ноа той ночью, и, черт возьми, это только сильнее разжигало мое желание к ней.

Я знал, что мне нужно отступить. Я напугал ее раньше. Она не была готова ко мне. Но она просто соглашалась на это. Делала это, потому что ей было жаль этого парня. Черт, мне тоже его было жаль.

Но недостаточно, чтобы уступить.

Я просто должен был запастись терпением. Давить на нее было бы ошибкой. Она была упрямой и верной.

Но это не означало, что я собирался сдаваться.

Даже близко.

Как я это видел, у каждого из нас было дерьмо, с которым нужно было разбираться. Я не мог представить себе, через что он прошел в подростковом возрасте, но и он, черт возьми, точно не мог поставить себя на мое место. Боже, я был настоящим мазохистом, тратя свое время на женщину, которая не собиралась оставлять своего мужа.

Звук открывающейся и быстро закрывающейся за моей спиной входной двери заставил меня вынырнуть из своих мыслей.

Спустя мгновение рука тяжело легла мне на плечо. Мне не нужно было смотреть в сторону, чтобы знать, кому она принадлежит. Вместо этого я просто вытащил пачку сигарет из кармана и предложил ему.

Ноа взял одну, прежде чем прислониться к колонне крыльца рядом со мной.

— Ты в порядке, мужик? — наконец спросил он, закурив и глубоко затянувшись.

Покручивая окурок между пальцами и большим пальцем, я тяжело выдохнул и попытался подобрать ответ. В конце концов, когда слов не нашлось, я просто посмотрел на него и пожал плечами. — Все норм.

Он понимающе кивнул, делая очередную затяжку. В этом чертовски большом мире он был мне ближе всех. Он знал меня лучше большинства. Ему не нужно было благодарить меня. То, что я сделал сегодня, он бы сделал для меня не раздумывая. Мы так жили.

— Тиган беременна, — наконец сообщил он. — Примерно шесть недель.

Мои брови взметнулись, и я повернулся к нему всем телом. — Серьезно?

Ноа кивнул. — У нее было небольшое кровотечение. Пока ты… разбирался с делами, я отвез ее в Сент-Люк. Там все подтвердили.

— Черт. — Я покачал головой, не зная, что сказать. — Как ты объяснил ее лицо?

— Не пришлось. — Он сделал еще одну затяжку. — Медсестра посмотрела на меня и сунула Тиган визитку приюта для жертв домашнего насилия. — Поморщившись, он добавил: — Не знаю, чувствовать ли облегчение, что она не задала вопросов, или отвращение от того, что она решила, будто я бью свою жену.

— Черт.

— Ага.

— Ты нормально с этим? — спросил я. — С беременностью?

Ноа тяжело вздохнул и медленно кивнул. — Думаю, да. — Он сделал последний затяжку, затем бросил сигарету в снег. — Знаешь, я сражался всю свою жизнь, чувак. На ринге. Вне его. За решеткой. Вся моя чертова жизнь была связана с борьбой, — он смотрел на газон, пока говорил. — И я могу честно сказать, что ничто никогда не пугало меня так, как мысль о том, что я могу ее потерять. — Он посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел там страх. — Не могу снова через это пройти, Лаки.

— Черт, — пробормотал я, выбросил свою сигарету и полностью сосредоточился на нем. — Ты серьезно переживаешь из-за того, что она снова может потерять ребенка?

Ноа посмотрел на меня так, будто это была самая тупая хрень, которую я когда-либо говорил. Может, так оно и было, но я все равно собирался это сказать. Ему нужно было это услышать.