А ещё я помогла и укрыла осуждённого преступника, перегнав его грузовик на место убийства. А потом, чтобы добавить к этому всему ещё один грех, я осталась в этом самом грузовике и ждала, пока он встречался с какими-то сомнительными людьми и занимался ужасающе неприятной задачей — избавлялся от полдюжины мёртвых тел.

В каком-то извращённом смысле события этой ночи напоминали мне урок по естественным наукам. Я узнала о человеческой анатомии больше, чем за четыре года школьной биологии. Я также узнала многое о химии и о странных методах и смесях кислот и прочих веществ, необходимых, чтобы человеческое тело исчезло.

Я до сих пор чувствовала запах соли, дыма и кислоты. До сих пор ощущала на языке зловонный привкус смерти и лжи. Это было выжжено внутри меня, и я была уверена, что если посмотрю в зеркало этой ночью, то не узнаю женщину, которая посмотрит на меня в ответ.

Восемь лет я стояла на границе этого мира, наблюдая за разворачивающейся драмой. Этот подпольный мир, к которому Ноа и Тиган невольно приобщили меня, стал тем, чего я жаждала.

— Устала? — спросил Хантер, когда мы наконец припарковались возле дома несколько часов спустя. Он заглушил двигатель и тяжело вздохнул, прежде чем повернуться ко мне.

Начинался рассвет, неся с собой новый день, и, хотя я не сомкнула глаз и, по идее, должна была валиться с ног, я чувствовала странное, почти наркотическое возбуждение.

— Как ни странно, я абсолютно бодра, — сказала я, поворачиваясь к нему. Он выглядел измождённым. Глубокие тени залегли под его глазами, и, казалось, он постарел на несколько лет всего за эту ночь. Как будто на его и без того отяжелённые плечи легла дополнительная ноша. — А ты, похоже, на последнем издыхании.

Хантер бросил на меня мимолётный взгляд и улыбнулся, затем достал из кармана джинсов пачку сигарет и закурил.

— Никогда не становится легче, — произнёс он, затягиваясь и задерживая дым в лёгких дольше, чем следовало бы, прежде чем медленно выдохнуть его через нос.

Это движение должно было оттолкнуть меня, но вызвало прямо противоположную реакцию. Моё сердце яростно заколотилось в груди, пока я жадно впитывала каждый его жест. Всё это не имело никакого смысла — мои чувства к нему противоречили всему, что я когда-либо испытывала.

Мужчина, сидевший рядом со мной, имел отвратительные привычки. Он курил без остановки и пил, не заботясь о своей печени. Он ругался, как портовый грузчик. Он смеялся в самых неподходящих моментах. Он заигрывал со всеми, у кого были пульс и вагина, и доводил меня до бешенства. Он был таким, какой он есть, и не извинялся за это. Он был полной противоположностью всему, что мне было знакомо. И я ненавидела его за то, что он заставлял меня это любить.

— То, что ты сделала сегодня ночью, — Хантер повернулся ко мне, его ледяные глаза вспыхнули. — Ты помогла мне. Это было выживание. Ты понимаешь это, да?

Я медленно кивнула.

Я понимала.

Я не знала, что это говорило обо мне, но я не чувствовала вины за свои действия. Как и Хантер, я приняла решение — защитить двух самых важных людей в моей жизни, и я никогда не смогу пожалеть об этом.

— А ты? — спросила я.

Брови Хантера нахмурились, он посмотрел на меня с каким-то странным выражением, затянулся сигаретой, но так и не ответил. Он просто продолжал смотреть — прямо в мою, чёртову, душу.

— Что? — спросила я, вспыхнув от жара его взгляда.

— Ничего, — протянул он с каким-то странным удовольствием в голосе. — Совсем ничего, — добавил он, а затем, ухмыльнувшись, произнёс: — Мне нужна твоя одежда.

Мои глаза распахнулись.

— Что — прямо сейчас? — Я автоматически опустила руку к подолу свитера, оглядываясь по сторонам. — Здесь?

Он ухмыльнулся и выбросил окурок в окно.

— Я вообще-то собирался предложить тебе зайти внутрь и переодеться, но здесь, конечно, звучит куда веселее.

— Очень смешно, — огрызнулась я, бросая на него сердитый взгляд, не в силах игнорировать тот факт, что моё сердце вдруг начало биться быстрее при мысли о том, чтобы раздеться в машине с этим мужчиной.

После того, что я видела сегодня ночью, одна только мысль об этом должна была бы вызвать у меня отвращение.

Но не вызвала.

Он смотрел на меня так пристально, так проникновенно, что в этот момент я чувствовала себя полностью обнажённой перед ним.

Будто он заглядывал в самые тёмные уголки моей души.

И ему это нравилось.

Хантер Казарацци выбивал меня из колеи.

И он прекрасно об этом знал.

Воспоминания о том, как он пополнял мой тайник с конфетами, когда мы оба жили на Саут-Пик-Роуд, нахлынули на меня, и я с теплотой вспомнила бесчисленные ночи, проведённые в разговорах с ним...

Он не верил в призраков. Я — да. Он смотрел со мной дурацкие ситкомы, хотя я знала, что ненавидит их. Однажды он сказал, что во мне есть что-то одинокое.