— Позаботься о моей девочке, брат, — крикнул я напоследок, прежде чем меня потащили по земле и гравию в сторону склада.

ГЛАВА 55

Лаки

О многом можно было судить по глазам мужчины.

О ещё большем, если он не мог смотреть тебе в глаза.

И сейчас Гонсалес не мог смотреть на меня.

— Болильо, — сказал он сжатым голосом, когда его люди швырнули меня на землю в нескольких шагах от ревущего костра. — Пришло время.

Сквозь грохот пламени и звуки борьбы я всё ещё слышал, как Ноа орёт и зовёт меня, но это был детский плач, что действительно прорезал мои мысли.

Я не был из тех, кого легко шокировать, и уж точно не из прощающих, но вид Аннабель, прижимающей к себе орущего младенца всего в пятидесяти футах от меня, в то время как один из людей Джи держал пистолет у её головы — это, мать его, выворачивало мою совесть наизнанку.

— Мать с ребёнком? — выплюнул я, уставившись на ублюдка, который, без сомнения, предал меня. — Ты что творишь, Джи?

Может, всё дело в скором отцовстве — именно это пробудило во мне эмоции. А может, в том, что я знал: своего ребёнка я не увижу.

Потому что не увижу.

А Хоуп?..

Чёрт, я не мог об этом думать.

Не мог думать о том, что это с ней сделает.

Я должен держаться.

Я не позволю себе развалиться, как какой-нибудь слабак.

— Это должно быть сделано, Болильо, — процедил Гонсалес. Но в глаза мне он так и не посмотрел.

— Ты подставил меня, Джи, — прорычал я. — И ради чего?

Гонсалес стиснул челюсть и уставился в пламя, но не ответил.

Собрав последние силы, я поднялся с этой чёртовой земли.

Я не собирался умирать на коленях ни перед кем.

А уж тем более не перед таким предателем, как он.

Из груди и живота текла кровь, я сунул руку в карман и вытащил сигареты.

Если мне сегодня умирать, то хотя бы с дымом в лёгких.

Дрожащими руками я поднёс коробку к губам, вытянул одну сигарету, но не смог её зажечь. Я был слишком, чертовски, слаб.

Наконец Гонсалес посмотрел на меня. Его глаза были как буря, лицо непроницаемым. Он пробормотал проклятие и, вытащив зажигалку, шагнул вперёд и зажёг мне сигарету.

Из тени вышел высокий, измученный временем мужчина — и я понял.

Я понял, зачем меня сюда притащили.

Понял, кто за всем этим стоял.

Меня предали.

— Мистер Казарацци, — произнёс старик лёгким тоном. — Наконец-то мы встретились.

Я наклонил голову набок, вскинул бровь и уставился на него.

Так вот ты кто.

Знаменитый, мать его, донор спермы.

Отец моего лучшего друга.

Дед Хоуп.

Покачав головой, я глубоко затянулся и посмотрел на Гонсалеса:

— Сколько он тебе дал? — спросил я ровно. — Тридцать серебряников?

Гонсалес не ответил, только раздувал ноздри и сжимал кулаки.

— И ты взял их, как последний Иуда, — бросил я. — У тебя нет чести, Джи. Ни капли, мать твою, преданности.

— Ну, ну, — усмехнулся Дэвид. — Не будь таким обиженным, Лаки.

Я сжал челюсть и уставился на него:

— Ты убьёшь меня сам, Дэвид? — я окинул его взглядом и скривился. — Или тебе не хватает смелости испачкать руки?

Дэвид зло улыбнулся:

— Приведите второго, — рявкнул он. — Я хочу, чтобы он это увидел.

— Прежде чем мы продолжим, есть ещё одно дело, — вмешался Гонсалес, глядя на Дэвида. — Ваша дочь.

— Дочь? — Дэвид расхохотался. — Она результат пары часов в борделе. Не более.

Гонсалес долго и напряжённо смотрел на него, затем кивнул одному из своих людей. Тот ушёл в сторону, откуда меня притащили.

Спустя несколько секунд в поле зрения появился Ноа, окружённый шестерыми, с трудом сдерживающими его.

— Ты чудовище! — заорал он, глядя на Гонсалеса.

Человек с пистолетом ударил его рукояткой по голове.

Любой другой от такого рухнул бы без сознания, но Ноа был не таким.

Зарычав, он двинул башкой нападающему в лицо и сбил его с ног.

Кровь брызнула повсюду, пока Ноа яростно пытался вырваться.

— А вот это, — усмехнулся Дэвид, глядя на него, — приятный сюрприз. — Он встретился с ним взглядом. — Привет, сынок.

— Пошёл ты! — взревел Ноа, рванувшись вперёд, но был удержан. — Ты мне не отец! Мой отец в земле неподалёку. И ты скоро будешь рядом с ним!

— Мускулы есть, мозгов нет, — покачал головой Дэвид. — Какая жалость.

Гонсалес поднял руку и указал на мужчину с оружием, нацеленным на Аннабель:

— Забери ребёнка.

Младенца вырвали из рук Аннабель и передали другому.

Меня скрутило изнутри, когда я услышал её дикий крик.

— Не трогайте его! — умоляла она. — Пожалуйста… не трогайте моего малыша!

Я попытался что-то сделать, хоть что-то, чтобы остановить это, но тело подвело. Я рухнул на колени и тут же получил удар в живот.

— Ноа! — закричала Аннабель, когда пистолет навели ей в лицо. — Ноа, прошу… отведи его к отцу, — захлёбываясь, продолжала она. — Ты знаешь… ты знаешь… просто отведи его к Джордану…

Выстрел.