Аутизм был лишь частью его личности. Ни разу наши родители не относились к Кейси иначе, чем к остальным нам. У каждого из нас были свои особенности, черты и привычки, которые формировали нас такими, какие мы есть. И я думаю, что он был моим любимым из всех.

Его правда была прекрасна, и я иногда мечтала увидеть мир его глазами, потому что он действительно казался самым мудрым из всех детей мамы и папы.

Это было иногда сложнее для него, но у него был удивительный встроенный механизм преодоления, которым любой человек мог бы восхищаться.

Когда ему впервые поставили диагноз, я испугалась за него. За его будущее. Что будет с ним, когда он вырастет? Справится ли он со взрослой жизнью? Сможет ли он когда-нибудь жениться и завести детей? Как будет выглядеть его будущее?

Этот страх был парализующим. Но потом я собралась и пошла в библиотеку, начала читать. Я серфила в интернете и на всех форумах, которые могла найти о РАС.

До появления брата у меня не было никакого опыта общения с аутистами, но я была полна решимости разобраться. Я твердо решила узнать все возможные способы и пути, как я могу помочь ему, поддержать его и направить.

Смотря на него сейчас, зная, что он верит каждому моему слову, мне было немного больно.

— Я знаю, — ответила я. — Обещаю, что в следующий раз надену шлем.

— Не грусти, Хоуп, — прошептал Кэйси. — Ты все равно красивая. — Он поднял маленькую руку и прикоснулся к моей щеке. — Теперь ты как мама.

— О, Кейс, — я полусмеялась, полусрываясь на слезы, накрывая его маленькую руку своей.

Он серьезно кивнул.

— Твое лицо все равно заставляет меня чувствовать себя хорошо. — Он положил руку на грудь. — Здесь.

— Боже, я чертовски сильно тебя люблю, Кейс.

— Я знаю, — был его простой ответ, прежде чем он снова подкинул мне вопрос. — Где Лаки?

— Лаки? — выдавила я, ощущая, как лицо горит.

— Да, — подтвердил Кэйси с серьезным кивком. — Мне нужно с ним поговорить.

— Ты не один…

— О чем, Кейс?

— Он обещал отвезти меня на комикс-кон вчера. Он сказал это еще месяц назад. — Кэйси нахмурился и прикусил нижнюю губу. — Я собирался быть Железным Человеком, а Лаки сказал, что будет Тором. И я ждал, ждал, а он так и не пришел за мной, Хоуп.

— Парни, — буркнул отец, перебив нас, проведя рукой по подбородку в еле сдерживаемом раздражении. — Пожалуйста, идите обратно вниз. Нам с мамой нужно поговорить с вашей сестрой.

— Давайте, парни, — громким, ярким тоном объявила Тиган, полная искусственного энтузиазма. — Пойдем искать старые боевые записи дяди Ноа.

— Круто! — в один голос закричали оба мальчика, забыв все о мести и комиксах.

— Пойдем, Хоуп, — начал говорить Дерек, как только Тиган с мальчишками ушли. — Поговори с нами. Мы о тебе переживаем.

Дерек смотрел на меня теми же зелеными глазами, что и Джордан.

Точно так же, как он смотрел на меня раньше, до того, как героин полностью завладел им.

Это было болезненное напоминание о моей жестокой реальности.

Я была уверена, что сегодня я потеряла не только Джордана.

Когда Дерек узнает о том, что я сделала, я потеряю его тоже.

Усыновленный дядя, который помогал меня воспитывать.

Защищал меня от бед.

Когда все это выйдет наружу, он тоже меня возненавидит.

— Я не та, о ком вам нужно переживать, — сказала я, чувствуя, как мне становится жарко на щеках.

Дерек вздрогнул.

— Джордан? — на его лице появилось беспокойство. — Что случилось? — Паника начала звучать в его голосе, когда он сказал, — Я звонил и приходил к нему уже несколько недель, но он не отвечает.

— Потому что он снова пьет, — прошептала я, ненавидя себя за то, что до сих пор переживаю.

Я не хотела больше переживать.

Я хотела очистить руки.

Но не могла.

— И он снова колется. Героин, думаю. Тот, с иголкой. Так что, может быть, тебе стоит сосредоточиться на нем. Я справлюсь сама.

Дерек вздрогнул от моих слов.

Я не хотела его ранить, но ему нужно было что-то делать.

Я устала быть якорем, который держит мир Джордана.

Ему нужно было стать якорем для своего сына, или, что еще лучше, помочь ему понять, что он может стать своим собственным.

— Нет, — выдохнул Дерек, звуча так, словно весь воздух вышел из него. Это было одно слово, но оно несло в себе столько боли и эмоций. — Почему?

— Он наркоман, — прошептала я, прижав большие пальцы к вискам. — Вот что они делают.

— Хоуп, — ахнула мама, ее щеки вспыхнули ярко-розовым. — Не говори этого.

— Что такого я сказала, мам? — спросила я, обращая все внимание на нее. — Правду? Потому что это правда. Он наркоман. — Я почувствовала, как слезы снова начинают собираться в глазах, но быстро их отогнала, не желая добавить еще одну слезу в эту болевую яму, в которой я тонула.

— Почему ты не сказала мне раньше? — требовал Дерек. — Сколько ты уже об этом знала?

Потому что он угрожал мне свободой Хантера, вот почему я не сказала вам!

— Не знаю, — выдавила я, чувствуя себя еще более виноватой с каждым словом.