Пьющий не ожидал подвоха и плюхнулся в корыто передней половиной. Вода хлынула через край, баран забекал на весь загон, замахал ногами, пытаясь выбраться, но корыто перевернулось, и на землю выплеснулось всё содержимое вместе с пострадавшим.

Мокрый до последней чешуйки баран поднялся, потряс головой, огляделся и, видимо, нашел виноватого. Развернулся и с ходу боднул ближайшего барана, который мирно жевал травку в стороне и вообще не имел к произошедшему никакого отношения. Невиновный получил в бок, опрокинулся, побарахтался на земле, поднялся и даже не перестал жевать.

Ну а мокрый мститель, решив, что справедливость восторжествовала, потопал на солнечную сторону загона, где пятно теплого света падало на пропитанную навозом землю. Кстати да, гадят эти товарищи будь здоров, рядом с загоном всего за пару дней выросла приличная куча.

Встал там и замер, вода стекала с чешуи тонкими ручейками, земля под ним потемнела, а баран блаженно прикрыл глаза и перестал шевелиться. Солнце пригревало, и через пару минут зверь расслабился настолько, что голова опустилась, задние ноги чуть подогнулись, и до полноценного лежания ему оставался один шаг.

И всё бы ничего, но как раз в этот момент я заметил, что чешуйки слегка приподнялись. Не сильно, может на миллиметр, но между пластинками появился зазор, которого раньше не было. Чешуя разошлась, приоткрыв тонкие щели, и в этом есть своя логика: зверю нужно просохнуть, а для этого надо выпустить влагу из-под панциря.

Тихо поднялся с тележки и двинулся к барану, стараясь не шуметь. Остановился на расстоянии вытянутой руки, баран все еще балдел с закрытыми глазами, и зазоры никуда не делись. Потянул руку к ближайшей чешуйке, осторожно, по миллиметру, и кончики пальцев уже почти коснулись края пластинки, когда баран дернул ухом.

Чешуйки с лязгом сомкнулись, и зазоры исчезли мгновенно, будто их и не было. Зверь открыл глаза, увидел мою руку у себя под носом, возмущенно бекнул и пригнул голову для удара.

Отскочил я вовремя, рога прошли мимо, и дальше баран, к счастью, не погнался, стреножка не позволила, но взгляд в мою сторону был вполне красноречивый.

Так, значит тут два варианта… Или чешуя раскрывается от воды, или когда зверю тепло и он расслаблен. А может и всё сразу, одно без другого не работает. В любом случае это уже серьезная зацепка, процесс как минимум сдвинулся с мертвой точки.

Присел обратно и снова погрузился в мысли, параллельно разглядывая мокрого барана, который вернулся к своему занятию и снова грелся на солнце. Надо проверить оба варианта, а для этого мне нужно место, где можно и намочить зверя как следует, и прогреть его до такого состояния, чтобы расслабился и не дергался.

И есть у меня на примете один человек, у которого такое место имеется.

***

Кейн молчал уже с минуту, и по лицу было видно, что молчание дается ему с трудом. Стоял, скрестив руки на груди, смотрел на меня и явно пытался уложить в голове что-то, что укладываться категорически не желало. Ну а я торчал напротив и хлопал глазами, ожидая хоть какой-нибудь реакции, и реакция не заставила себя ждать.

— Погоди, — не выдержал охотник и помотал головой. — Стоп. Просто еще раз, а то мне кажется, я не все детали уловил. Дело стратегической важности, говоришь, я все правильно услышал?

— Еще какой стратегической! — воскликнул я и расставил руки, пытаясь хоть примерно показать невероятный масштаб важности этого дела. Руки разъехались на ширину плеч, потом шире, и я чуть не задел барана, который стоял рядом и никуда уходить не собирался. — Правда, очень важно, и это изменит всё!

— Просто в последнее время ты довольно часто говоришь о стратегической важности, — Кейн снова помотал головой. — Но я честно не могу выстроить такую длинную логическую цепочку. И не стоит винить меня, я вроде бы не дурак...

— Но долбишь по щиту чучела каждое утро, — подметил я. — Так что и в гении записываться рано.

— Все мы не идеальны, у всех свои слабости, — Кейн дернул плечом. — Так вот, дело стратегической важности... Но как? Почему? Что в этом такого стратегического? Честно, хоть убей, не понимаю.

— Да там всё предельно очевидно. У нас вот-вот разорвется сердце голема, а это штука незаменимая, с ее помощью мы полностью изменим качество жизни в деревне. А то и оборону усилим, кто ж знает.

— То, что сердце разорвется, ты уже раз сто повторил, сам уже начал за него волноваться, — Кейн нахмурился. — Но связи все еще не вижу.

— Так я и рассказываю, чтобы всё было совсем ясно. От сердца, чтобы оно не перетрудилось, надо развести Основу по деревне, нагрузить его полезной работой, так сказать, — продолжил я, мысленно прикидывая, с какого места его потерял.

— А просто в землю отдать излишнюю энергию? И всё?