Аккуратно сложил тройку под уже готовым участком кровли и взялся за следующую. Три кирпича, на каждый по два восстановителя и одному накопителю, соединители между узлами провел концентрированной Основой, и материал снова послушно всё принял.

А вот в следующей партии один из трех кирпичей удивил, вместо обычных трех узлов проявились четыре. Причем четвертый оказался маленьким и тусклым, едва различимым, но определенно рабочим. Формочка из големовой глины продолжает преподносить подарки, и с каждой партией вероятность лишнего узла подтверждается. Небольшой, конечно, но лишним накопитель не бывает, особенно когда впереди столько работы. Нанес руну, пометил кирпич ногтем и отложил отдельно.

Следующая тройка ушла под поглотители, затем снова два восстановителя и один накопитель. Глину уже подвезли, Сурик управился быстро, и я даже не заметил, в какой момент рядом выросла куча свежего материала. Просто лепил и лепил, вкладывая в каждый кирпич столько Основы, сколько вмещали узлы. Руки работали сами, голова перебирала завтрашние планы, и ритм этой работы захватил настолько, что несколько часов пролетели как несколько минут.

И это не преувеличение, лепка кирпичей из големовой глины вызывает ощущение, похожее на то медитативное состояние, когда Основа замыкается в цикл и начинает течь через тело и материал по кругу, нагреваясь на каждом обороте. Пальцы знают, что делать, глина знает, куда лечь, и единственное, что требуется от меня — это не мешать процессу.

Остановился только когда место под крышей кончилось. Ряды кирпичей заняли всю тень навеса, и класть новые стало попросту некуда. Первые заготовки уже подсохли сверху, скоро можно переворачивать на ребро, а к ночи смело грузить в печь. Как минимум на первый опыт должно хватить с запасом.

— Сурик, — подозвал паренька и подождал, пока он подбежит. — Вот эти кирпичи на обжиг в первую очередь, и следи внимательно, чтоб не перекалили и не недожгли. Дело важное, от него зависит то, что я завтра собираюсь строить.

— А что завтра? — удивился он.

— Завтра начну лепить конструкцию, которая поможет сердцу голема продержаться достаточно долго. — вздохнул я, — По крайней мере, идея звучит логично, а как выйдет на практике, увидим.

Сурик посерьезнел и кивнул, и по глазам видно, что инструкцию он запомнил крепче, чем собственное имя. Я же прошелся вдоль рядов, проверил, как встали руны на каждой заготовке. Накопители светились ровно, восстановители чуть тусклее, поглотители вообще едва заметны, но это нормально, они проявят себя в деле. Всё на месте, ничего не перекосило, можно идти.

По дороге к сердцу снова невольно заозирался по сторонам, всё-таки посмотреть тут есть на что. Нет, стройка все так же продолжалась сразу по всей деревне, но теперь самые серьезные дела творились на севере. Здесь Бьёрн со своей бригадой строил бараки, и делал это с таким остервенением, от которого бревна, казалось, сами укладывались куда надо.

Кровельщик рубанул очередное бревно раз, другой, отсек лишнее и в одиночку швырнул его к частоколу, где оно легло по диагонали, подпирая стену. Таких бревен уже набралось штук сорок, между ними зазор в полметра с небольшим, и ближе к воротам на эти наклонные опоры уже навязали поперечные жерди потоньше, укладывая их плотно, без щелей.

Мусорного дерева после осады хватает с избытком, неликвидных бревен полно, да и новые тащили, разбирая засеки вокруг деревни. Подвиг Больда еще долго будет обеспечивать нас строительным материалом, и памятник ему надо не отливать, а вырубать.

— О, Рей! — Бьёрн махнул рукой и жестом подозвал ближе, так что пришлось чуть сменить маршрут.

Подошел, присмотрелся к тому, что получалось. Высота бараков будет где-то три метра, бревна идут под углом градусов в сорок пять, спуск крутой и дождевая вода задерживаться не станет. Правда, внутри места остается совсем немного, но если поставить двух-трехъярусные лежаки, разместится достаточно народу.

— Вот, как делаем, видишь? — Бьёрн указал на конструкцию, и в голосе звучала законная гордость мастера.

— Ну, неплохо. Но дыряво, — отметил я, разглядывая щели между жердями.

— Ну так конечно дыряво, — усмехнулся Бьерн. — Глины с соломой намешаем сверху, замажем все щели жирным слоем, и тепло будет вполне.

— Разумно... — задумался я. — Но по задумке по этому перекрытию ходить надо, чтобы на стены быстро забираться.

— Ну так ходи, кто ж мешает, — пожал плечами кровельщик. — Бревна крепкие, не провалятся, гулять можно смело.

— Ага, дождик покапает, и посмотрю, как ты под таким углом полезешь, — я покачал головой. — Первый шаг, нос в глину, а потом пока вниз катиться будешь, ноздрями всё покрытие и соберешь.

— А, этот момент не продумал... — Бьерн почесал затылок. — Это что же выходит, надо другое что-то? Солома не пойдет, горит сильно. Камень свой нальешь, может?

— Камень холодноват, — отмахнулся я.

— О! Так тоже с соломой намешай, как глину, получится что-то среднее! — воодушевился Бьерн.

Идея хорошая, и буквально час назад я думал примерно о том же. Но нет, влагу впитывает, и за пару сезонов развалится.