– Мортас! – я резко потянула мужа-ёкая в другую сторону, – давай за кимоно сходим чуть позже… Пойдём сперва… эм… хочу показать тебе лавку с картинами из растений-ошибана! Там также продают редкие минералы… Нам обязательно нужно что-то для уюта в спальню. Парочка диковинных камней и, быть может, картина! Где озеро из кленовых листьев и над ним охотятся ореховые совы! Красота!..

– Хм… – Мортас с недоверием посмотрел на меня сверху вниз, – но я хотел одарить тебя, жена, чтобы связь между нами укреплялась.

– Одаришь и ещё как. А для связи нужны совместные прогулки. И лавка картин как раз на краю рынка, мы с тобой так романтично туда пройдёмся…

– А! – Мортас лукаво улыбнулся, – я понял тебя, Рейна.

А я вот не поняла, что так переменило настроение ёкая и почему он чуть ли не поволок меня в указанном мною направлении. Я едва поспевала за ним. Хвост ёкая как будто воодушевлённо отщёлкивал под плащом какую-то бодрую мелодию.

Но я сочла за благо идти. Бегло поглядывая по сторонам, удостоверилась, что Кейто нигде не видно. Зная его — он на край рынка не сунется, там ведь самые непопулярные товары, для Кейто ниже его достоинства даже на них взглянуть.

Наконец, мы подошли к лавке ошибана – она была закрыта. Лишь стояла пара пустых рам и валялась рядам труха от засохших листьев.

– Эм, что ж… она закрыта. Как досадно… – я позволила себе короткую улыбку, мысленно нахваливая себя за сообразительность. Хотя неожиданно, что она закрыта, но всё к лучшему. И от Кейто ушла, и в лавке не придётся изображать интерес. Всё как нельзя лучше!

Что бы ни было, буря миновала. Я уже расслабилась, но тут Мортас выбил почву у меня из-под ног:

– Кстати, Рейна…

– Да, дорогой муж…

– Кто такой Кейто? И почему та недостойная смертная звала его твоим женихом?! Отвечай. И не вздумай мне лгать, жена.

18.3

– Кто такой Кейто? И почему та недостойная смертная звала его твоим женихом?! Отвечай. И не вздумай мне лгать, жена.

Мы с Мортасом замерли друг напротив друга в самом пустынном и безлюдном закутке рынка. Звуки людской суеты в отдалении словно приглушились. И, хотя солнце светило ярко и по идее должно было греть, – меня прошиб озноб. Кажется, во всём мире не осталось никого кроме нас с ёкаем.

Я, парализованная ужасом, смотрела, как Мортас откладывает суму с нашими покупками прямо на землю. Берёт обе мои руки в свои горячие ладони.

Пальцы ёкая с короткими заострёнными чёрными когтями пугающе нежно огладили мои кисти, запуская сонм ледяных мурашек носиться по моему телу. Кончики когтей ёкая, кажется, вычерчивали на моей коже какой-то диковинный орнамент. Я сейчас могла бы просто лишиться чувств! Но отчаянным волевым усилием – держалась.

Мортас молчал, вглядываясь в моё лицо и явно ожидая от меня ответа. Мамочки! Почудилось, что если я промолчу, или сказанное ёкаю не понравится, то его такие ласковые сейчас пальцы попросту сломают мне кисти.

Медлить точно не стоит. Но что сказать?!

– Мортас… это… действительно, был такой мужчина, он сватался ко мне. — Я старалась подбирать слова осторожно, чтобы они звучали достаточно правдиво. — Но до свадьбы не дошло. Всё расстроилось. Ты встретился на моём пути!

– Так ли всё это было?!

– Так!

В голове у меня гудело от чувства опасности.

Золотое пламя в глазах ёкая разгоралось, будто в их глубине всё безумнее бушевала огненная буря, но его голос в противовес оставался до пугающего спокойным:

– Он касался тебя? Этот ничтожный Кейто? Знай, что если да – я от тебя не отрекусь. Просто оторву ему руки, ноги и всё прочее. И заставлю его сожрать собственные конечности. Считай, легко отделается.

Что тут “лёгкого” я понятия не имела. Если бы кто угодно произнёс такую угрозу — решила бы, что это ужасная шутка. Но Мортас сейчас точно не шутил. Слишком хорошо я помнила, как щелчком пальцев он обращал жрецов в пыль. Невольно стала воображать жуткие картины расправы над Кейто. И просто заставила себя вновь заговорить, чтобы разогнать видения:

– …Касался? О нет, Мортас, как можно? До свадьбы? Конечно, никто меня не касался! Я бы и не позволила!

– Верю тебе, жена… – тон Мортаса переменился, — ведь иначе и прежний я давно бы умертвил того человека. Но если он ещё жив, значит, грех его не был столь велик.

— Верно…

— Тогда иди ко мне, жена, — и он притянул меня ближе. — Здесь только мы.

Гнев, похоже, совсем покинул Мортаса: голос ёкая сделался довольным, и стал схож с рыком тигра и мурлыканьем умиротворённого кота одновременно.

Я нервно хихикнула.

Но совсем не до смеха мне стало, когда я посмотрела в золотые глаза Мортаса. Их плавкое жидкое золото словно желало поглотить меня. Он будто меня пожирал, но отчего-то это было не похоже на то, как ёкай вытягивал из меня силы на ритуале. В глазах Мортаса был голод, но совсем иного толка.

Сердце дико заколотилось, я сглотнула ком пересохшим горлом.

– Я ведь сразу всё понял, Рейна. Ты нарочно увела нас в этот глухой уголок…

– Э, ну что ты, Мортас! Я вовсе не…

– Посреди улицы целоваться нельзя, сказала ты. И увела нас сюда по очевидно надуманной причине. Я оценил игру. Ты хотела распалить меня, жена? Тебе это удалось. Жажду тебя прямо здесь!