— Да бля-я-я… — я с психу табуретку хватаю и в пол впечатываю. — Батя всю жизнь говорил, что ты дура, а я не верил.

Чтобы ещё и таз с пирогами на голову ей не надеть, разворачиваюсь и в прихожую съёбываю. Вот, сука, каждый раз себе говорю, что не приеду сюда больше, и всё равно как долбоеб по каждому её нытью притаскиваюсь. Всё, на хер. Больше ни ногой сюда. В следующий раз только на похороны её прикачу, отвечаю.

— Ну и где твой отец тогда, раз такой умный? — слышу её завывание.

Где-где. Всё, на пожизненном сидит.

--

Ребят, как говорится, вы хотели, я сделала) Еще немного Кости и его фирменного перченного языка. Как я уже упоминала, крутых сюжетных виражей здесь не будет. Это своего рода ситком и жизни Аморальных после. Кому такой формат заходит - велкоме!

2

Пока до тачки иду, на автомате карманы щупаю в поисках сигарет. С маманей моей хоть пачку антитабачки сожри и с ног до головы пластырями обклейся — один хер сорвешься.

И главное, что втирать ей что-то бесполезно. Хоть притопить её пригрози, она в следующий раз один хер то же самое сделает. С ней, блядь, как с геморроем: сколько раз его обратно в очко не запихивай — всё равно вывалится. У меня этой хуйни нет, тьфу-тьфу-тьфу. Зато у Эрика вылез.

Долбоеб этот пару месяцев в зал походил и таким качком себя возомнил, что с каким-то конем двадцатилетним полез на спор железо тягать. Попыжился пять минут со штангой и надорвал жопу, ясен хер. Теперь вот к жополазу раз в неделю бегает, свечи в очко пихать и лазером светить. На совещаниях сидит на специальной подушке с дыркой, как депутат блатной. Все менеджеры над ним ржут.

В водительское седло плюхаюсь и жмурюсь, чтобы в себя чуток прийти после маманиной атаки.

— Бля, надо было Илюху за тобой пригнать лучше. Такое настроение пиздатое было, а маманя как обычно всё засрала.

Секунды проходят, а Эмма молчит как рыба об лёд. Я тогда глаза раздупляю, чтобы на неё глянуть, и вижу — она в стекло таращится.

— Ты чего? — за коленку её мацаю.

— Ты сказал, что через полтора часа за мной заедешь, — цедит, не оборачиваясь.

— Ну бля, я пока до завода докатил, пока туда-сюда.

— Ты сказал, что заедешь через полтора часа, — повторяет как робот. — А я просидела там три с половиной.

— Ну так я не думал, что срочно. Ты же с маманей нормально ладишь. Вечно за что-то трёте: то за сад, то за рецепты.

— Костя! — она поворачивается резко и глазами меня как свёрлами хуячит. — То, что умею поддержать разговор с твоей мамой, не значит, что я им наслаждаюсь. Где я, а где герань? Первые два часа слушала жалобы на домработницу, которая плохо вытирает пыль и ворует сахар, а потом ещё полтора — про то, что рожать нужно до двадцати пяти, иначе ребёнок родится ленивым и ни на что не способным. И что старородящим, к которым я, видимо, теперь отношусь, нельзя колоть обезболивающих, потому что позднему ребёнку легко повредить мозг. Да это у меня чуть мозг не повредился!!!

Мне аж ржать охота. Бля, маманя реально отлетевшая. Где она вообще вычитала эту хуйню.

— Да просто надо было её на хер послать и всё, — успокаиваю.

Только Эмма не успокаивается ни хера, а как будто ещё сильнее заводится. Лицо в пятнах и сиськи под футболкой ходуном ходят. Аж привставать начинает.

— Да ну? Просто послать твою маму, которую ты отправил меня спасать от сердечного приступа?

— Ну да, хуле. Пусть тогда ведёт себя нормально.

Она воздух в себя медленно тянет, и я жопой чую, что через секунду разнесёт её.

— Как оказывается, всё просто было, Костя! А сам-то ты сбежал через три минуты.

Я морщусь. Если сейчас посремся, после может и не дать. Было однажды такое. Залупилась — и похуй.

— Ну кис…

— И, конечно, лучше было бы водителя за мной отправить, чтобы себе настроение не испортить! — продолжает накидывать. — Напомню, это были три минуты против трёх с половиной часов, Костя! Так почему ты себя вдруг назначил главным пострадавшим?

— Ну чего, блядь, опять я виноват?! — рявкаю. — Ну вот такая она, маманя! Хуле мне с ней делать? В дом престарелых сослать?

— Не надо никого никуда отсылать, — чеканит и на тон свой учительский переходит. — Но если ты пообещал, что приедешь через полтора часа — будь добр это делать. А если не получается — хотя бы предупреди, чтобы я подготовилась.

— Всё, кис, не быкуй. — за руку её ловлю. — Я тебя услышал.

— И на будущее имей в виду, что моё умение поддерживать диалог не означает, что этот диалог мне нравится, — буркает, но ладонь в ответ жамкает.

— А я реально думал, что ты кайфуешь про огурцы и закрутки с ней тереть.

— Нет. И про распродажи брендов и зубных фей мне тоже слушать не нравится. Это я про разговоры с Ариной, если что.

Вот это заявы. А я-то даже не сомневался, что они с Эриковской женой от души снюхались. Ещё охуевал, что так легко у умницы такой вышло с этой овцой общий язык найти.