Почему он так взбешён? А что если они с Олегом пересеклись и поговорили? Оттого Олег на меня и наехал.

Вот жесть. Совпадение века.

Только если это так, выходит, Бориса этот разговор зацепил? Он меня помнит? Я ему тоже небезразлична? Почему он выглядит так, словно ему теперь очень плохо?

Видел ли он Софийку? Понял ли, что она моя дочь?

Может, они с Олегом и об этом поговорили?!

Нет, если бы Борис сказал ему о нашем романе, Олег бы не просто ревновал меня, а уже душил бы в ближайшем сортире…

Скорее всего, они просто столкнулись и разошлись. Олегу и такой встречи достаточно, чтобы взревновать.

Только тогда почему Борис такой нервный?

Тут Аверьяныч резко вскидывает взгляд прямо на меня, и я едва успеваю спрятаться за гардину…

Визуал и промики

сегодня промики к первой книге этого цикла

Трофей зверя. От альфы не сбежать

ynmzIMFN

gZ5dOePn

H2kAF-It

Он объявил меня своим трофеем и похитил прямо с улицы, чтобы я «согрела ему постель». Но я - просто хорошая девочка, оказавшаяся не в том месте и не в то время. И мне очень страшно!

Но он был ранен. Как только он отключится, я смогу сбежать! Плевать, что с ним станет, сам виноват! Нельзя поддаваться сочувствию – когда он очухается, то выполнит все свои угрозы! Ну же, Катя, давай.

🔥 - суровый мужик с тяжелым характером

🔥 - хорошая и добрая девочка

🔥 - истинная пара

🔥 - обжигающая страсть

🔥 - парочка брошенных очаровательных волчат

🔥 - любовь сквозь преграды

🔥 - всенепременный ХЭ

Глава 4. Помочь?

Мимо снова проходят те же подростки.

Это на них Борис отреагировал, не на меня. Словно почувствовал их приближение, издалека услышал.

Оба мальчика замедляются и смотрят на меня слишком пристально. Смущают.

Ясно, что они видят. Стоит тут какая-то тётка, в зал пялится и кого-то выслеживает. Чокнутая.

Лицо того, что постарше, теперь кажется мне неуловимо знакомым. Где-то я его будто видела…

- Пошли, Артём, - дёргает старшего мелкий. – Твой папа злится.

И тут до меня вдруг доходит!

Ещё до того как эти двое усаживаются за столик к Борису, я осознаю, что это и есть Дашкин сын. Он на неё похож мимикой. А формой лица, волосами, глазами – пошёл в Бориса.

Тот самый тяжело больной ребёнок, которого она отцу отдала на воспитание и фактически «похоронила». Думала, он не выжил. И потом примчалась его спасти, когда лекарство изобрели.

Артём, которому мы вместе выбирали имя, когда подруга была беременна. Которую я уговаривала родить, хотя её убеждали сделать аборт. Успокаивала её страхи, водила на УЗИ и помогала материально.

Сейчас мальчишка выглядит отлично. Он ходит сам, веселится, смеётся. Чем бы он ни болел, очевидно, что вылечился!

А я даже не могу порадоваться за подругу, потому что мы теперь враги. Она меня ненавидит, потому что считает, что я встала между ней и Борисом.

Хотя я никогда не подтверждала, что у нас с ним что-то было. Я ушла, как только поняла, что она всё ещё любит этого мужчину.

Слежу из-за гардины за компанией, потеряв счёт времени.

Артёмка плюхается между родителями, и Борис что-то строго ему рявкает.

Парнишка протестует. Недовольно кривит губы, хмурит брови и огрызается на отца.

А Дашка смотрит на сына таким ласковым, любящим взглядом, что мне становится стыдно за свои порывы.

Ну, куда я лезу? У них – семья.

Да, может, и не идеальная. Но они оба – родители. Оба тревожатся о сыне. Лечат, воспитывают. Я – лишняя.

Официант приносит поднос с бутылкой виски и ставит перед Борисом, и у меня, наконец, в голове щёлкает.

Хватит таращиться на чужое счастье.

Спешу к своему столику, приходя в ужас оттого, что так забылась. Если б Олег пошёл меня искать…

Но он… спит.

Упал лицом в стол, подложив под лоб руку. Вторая свешивается вниз.

Официант смущённо мнётся рядом с неоплаченным счётом в руках.

- А где Софья? – оглядываю в панике зал.

- Послушайте, я всё понимаю, праздник и всё такое, но у нас тут не принято напиваться до состояния нестояния… - бормочет официант, заступая мне дорогу.

- Нет, это вы послушайте, – злюсь. – Как только я найду свою дочь, то оплачу счёт и мы уйдём. Но не раньше. Софья! – пытаюсь перекричать громкую музыку. – Софья!

Каким-то чудом она меня слышит во всём этом грохоте. Бежит ко мне радостная, в воздушном розовом платьице, и я от облегчения чуть не падаю.

- Мама, сматли! Я коська! – запрыгивает мне на руки и носик морщит. А потом растопыривает пальчики и шипит, как кошка.

Её лицо разрисовано специальной краской. Коричневый носик, точечки вокруг него и на щеках – чёрные усики.

Милейшая милота.