- Ты чё, за Олега вышла?!

На миг маска высокомерия слетает с лица подруги и я вижу её прежнюю: оторопевшую, волнующуюся за меня.

Но Дашка быстро берёт себя в руки.

- Я тоже замуж вышла! – и показывает мне своё кольцо.

Точнее, кольца. Потому что пальцы усыпаны ободками с драгоценными камнями.

И одно из колец обручальное.

- Поздравляю, - выдаю прохладно, пытаясь её обойти.

Нас уже ничего не связывает. А общаться в тоне, который выбрала Даша, мне не нравится.

- Не хочешь спросить, за кого? – и снова она заступает дорогу, смотрит с вызовом.

Моё тело реагирует быстрее, чем разум. Кровь бросается в лицо, когда доходит, кого она имеет в виду.

Неужели?!

Да она же ненавидела Бориса и боялась его. Или это она специально говорила о нём гадости? Чтобы я держалась подальше от вожделенного ею мужчины? Просто потому что он ей когда-то отказал.

И выходит, на этот раз она нашла способ привязать его к себе.

Через ребёнка, наверное. Зря, что ли, она тогда примчалась с важной новостью про лечение для их общего сына, который был тяжело болен! Воспользовалась моментом, разыграла несчастную мать.

- Он – мой! – шипит Дашка, подавшись ко мне с угрозой. – Даже не думай подходить к нему!

- Я и не собиралась, - цежу озлобленно и прохожу в туалет, толкнув её плечом.

- Хха, да тебе и Олег не позволит! – бросает бывшая подруга вслед ядовито.

Сажусь на толчок, задыхаясь. Сердце колотится о рёбра раненой птицей, лицо горит. Воздух словно весь выкачали.

Надо же, как меня Дашкины слова задели.

Все эти годы я вспоминала Бориса с глубокой грустью, но без надрыва. И вот, спустя пять лет, мне будто заново содрали кожу со старой раны, обнажив слабое место.

Я даже не знала, что внутри меня до сих пор так болит. Что этот мужчина, с которым и было-то всего несколько страстных ночей, всё ещё не забыт.

Пять лет я находила себя в материнстве и приспосабливалась к новым условиям. Мне некогда было думать о мужчине, который так легко меня отпустил.

Пришлось искать компромисс, при котором мы с Олегом хотя бы внешне напоминали нормальную семью. Чтобы жить в мире, я изображала покорную жену. Кроме как в постели.

Он принял факт, что я никогда его не прощу за то, что он меня ударил. Что я с ним только ради дочери, которую он без капли сомнения считал своей.

А я… сама точно не знала.

Когда я рассталась с Олегом и повстречала Бориса, могла уже быть беременной. Так что Олег с вероятностью в пятьдесят процентов мог быть отцом Софийки.

К счастью, Софья росла удивительно похожей на меня. Словно сама судьба сжалилась надо мной и таким образом защитила от гнева ревнивого мужа.

Выйдя из туалета, поддаюсь неразумному любопытству. Иду к другому залу, потакая себе в дурацком желании найти и увидеть Бориса.

Не поговорить, нет. Просто посмотреть!

Может, он уже постарел, поседел и сдал, как бывает с мужчинами после пятидесяти?

Подхожу к входу медленно, неуверенно. Напряжённо оглядываю каждый столик, выпадающий в поле зрения. Нервничаю.

Мне навстречу выходят два подростка, помладше и постарше, и один так на меня смотрит, словно старую знакомую узнал. Глаза расширяются, светлая радость озаряет лицо.

- Ого… привет!

Я моргаю оторопело, пытаясь припомнить лицо. Я когда-то работала учительницей, наверняка это кто-то из учеников, но…

- Мм?

Его улыбка мрачнеет. Теперь он смотрит смущённо.

- Извините. Я обознался.

Черты его лица ожесточаются и будто изламываются. На мгновение глаза вспыхивают оранжевым, но он быстро отводит взгляд и тащит друга за собой, толкая мимо меня.

- Ну ты чё, Артём, люди же кругом, - бурчит ему друг.

- Да ничё… - и оба быстро уходят к туалету.

Поворачиваюсь, снова осматриваю зал. И вздрагиваю, непроизвольно отступая за гардину, которая здесь вместо двери.

Вот он, мой Борис Аверьянович. Сидит за столиком, рядом с ним Дашка. Напротив – Марина и, видимо, её муж, потому что шепчет что-то ей на ушко явно ласковое.

Маски нет на Борисе. Четырёх рваных шрамов, которые прежде уродовали левую сторону лица, не видно. Он их свёл что ли?

И не постарел Борис ни на год. Никаких седых волос, всё такой же офигенный мужчина. Даже круче, потому что теперь он ухоженный, с аккуратно подстриженной бородой и в костюме.

Только он… мм, что это, напивается? Опрокидывает в себя полную рюмку и тут же наливает следующую.

Весь какой-то взвинченный и злой. Волосы взъерошенные. Пустой взгляд упирается в поверхность стола. Будто Борис не с нами, а в своих мрачных мыслях.

Даша ему что-то выговаривает. Он, не повернувшись, огрызается…

Сердце из моей груди почти выпрыгивает, дыхание учащается. От волнения, что я хотя бы мельком мужчину увидела. И от тревоги, что с ним что-то происходит.