Как и о том, что цвет глаз Ашера один в один повторяет цвет глаз Джесси. Когда Ашер снял повязку их сходство между этими двоими стало вопиюще явным. Не догадался бы обо всем, собственно, только слепой.

— Отлично. Что вы видите?

— Тебе цензурно ответить, целительница Уэйн?

Ох, поговорим мы о цензурных словах, когда дойдем до реабилитации и работы со спазмированными мышцами. Там они у вас вряд ли останутся.

— В истории болезни, которую мне выдали, указано, что ваше зрение утрачено “частично”. Что значит это “частично”?

— Что меня обследовали идиоты.

Ну естественно. Все идиоты кроме вас, генерал Ашер.

— А подробнее?

Он дернул головой.

— Какие-то тени. Это все ерунда.

Я кивнула и выпрямилась. Отлично. Это просто отлично.

Обернувшись к окну, я вздрогнула. Я так разозлилась с утра на саму себя и на Ашера, который всю ночь мне снился, что влетела в его кабинет, как ужаленная, и сразу начала расспросы.

И даже не удосужилась заметить, что шторы на этот раз раскрыты, а вся комната залита ярким дневным светом.

Неужели Ашер меня послушался?

— У тебя какие-то проблемы, целительница?

— Нет, — сглотнула я. — Никаких проблем. Посмотрите на меня. Вы что-то видите?

— О боже, Уэйн…

— А можете сразу ответить, без кокетства?

Ашер хмыкнул, а потом вдруг резко стал серьезным.

— Какую-то… тень? Все в тумане. Нет, целительница Уэйн. Я слеп, как крот. Еще вопросы?

Ну, сейчас проверим.

Решительно подойдя к окну, я задернула шторы, оставив только узкую щелку, а затем подошла к Ашеру.

— Смотрите вперед.

Наклонившись, я заставила маленький огонек загореться на моей ладони и поднесла его к лицу Ашера.

Да! Зрачки сузились — реакция есть.

Я поводила рукой из стороны в сторону, взгляд Ашера дернулся, как будто собрался последовать за огоньком.

— Что видите?

— Ни хрена удодьего, раз уж тебе по душе птичьи метафоры.

Я кивнула. Реакция зрачков на свет и движение есть. Скорее всего, повреждены зрительные центры, а сам глаз здоров. Похоже на корковую слепоту, значит, зрение можно восстановить.

— Что ж, — я выпрямилась и погасила огонь на ладони. — Генерал Ашер, у меня есть для вас программа лечения — но она вам не понравится.

— Целительница Уэйн, мне уже не нравится. А теперь будь добра — уйди. Не хочу тебя больше видеть.

— Вы же и так видите.

Я довольно прищурилась и почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Здоровье Ашера казалось сложной задачей. А я такие любила.

— Да ты отрастила себе сарказм… Занятно. И где он был, когда ты строчила мне любовные письма и пыталась приворожить? Как там было… “Ректор Ашер, когда вы пригважживаете меня взглядом, я превращаюсь в соляной столп”. Все-таки грамотность, как и внешность, и размер талии, — не твои сильные стороны.

Хорошее настроение тут же улетучилось. Я зло посмотрела на свою талию и поморщилась. Да нормальная она! Тоньше, чем у меня была в прошлой жизни. А с лицом что не так? Да, Амелия была не красавицей, но и не уродиной. Уж точно симпатичнее меня настоящей. Я вообще считала, что с телом мне повезло.

А этот Ашер… конечно, избалован наверняка вниманием всяких придворных красоток! И лицо этой Кэтрин будто ангелами написано, а талию можно двумя ладонями обхватить!

Как жаль, что такой интересный случай идет в комплекте с такой исключительной сволочью.

Ашер тем временем вернул повязку на лицо и хмыкнул.

— Свободна, целительница Уэйн. Наше с тобой общение было весьма познавательным. Продолжим экзекуцию завтра.

Боже, я его скорее убью, чем вылечу.

— Знаете что, генерал Ашер, свободна я буду, когда сама решу. Я здесь целительница, и я…

— Уэйн, убирайся на сегодня, я что, неясно сказал?

— Я…

— Вон! — рявкнул Ашер.

Я осеклась и запоздало сообразила, что с собственными реакциями на этого дракона и глупыми мыслями о нем же нужно что-то делать.

Потому что, будь на его месте кто-то менее раздражающий, я бы легко поняла, с чем может быть вызвана такая внезапная потребность остаться одному. И, вероятнее всего, позвать на помощь Мортимера.

Конечно, меня после стольких лет врачебной практики уже никакие физиологические потребности смутить не могут. Но Ашер ведь — не я. К тому же, у любых больных есть право на приватность.

Боже, с каких пор мои мозги превращаются в кисель?

— Давайте сделаем так, генерал Ашер. Сейчас я уйду, а завтра…

— Стой.

— Дайте мне договорить. Завтра я изложу все, что я думаю о вашем диагнозе, представлю план лечения — и мы начнем. Сразу предупреждаю, что будет больно. Согласны?

— У нас гость, — вдруг сказал Ашер и громче позвал: — Давно вы там стоите, молодой человек? Невежливо проникать в чужой дом тайком.

Что? О ком он? Только не…

Я не успела додумать эту мысль, как дверь комнаты тихо скрипнула, и внутрь заглянул Джесси. Мордашка его была виноватой, но смотрел он исключительно на Ашера, меня даже взглядом не удостоил. На полных губах появилась хитрая улыбка.