Я искренне верила, что если просто потерплю, не буду высовываться и пережду, дотянув до двадцати пяти лет, то смогу избавиться от этих «родственников» и зажить счастливо в своём поместье и при титуле.

Сейчас же шахматная доска перевернулась, и пешку в виде меня сбросили за ненадобностью.

С моей помощью дядюшка увеличил своё состояние в несколько раз, а сейчас, когда окончательно расшатал мою репутацию, решил избавиться, прибрав к рукам и титул.

Не знаю, как поступила бы изначальная версия Даниэлы Дрейк. Она умерла вместе с родителями. А вот я… Я поняла, что пора наконец-то проснуться и начать действовать.

Вы хотите злодейку? Будет вам злодейка!

Глава 1

Серые стены, серый матрас, рыхлая серая простыня, серое платье заключённой, даже небо за крошечным окном, в которое и кошка не пролезет, серое.

Я провела в этой тюрьме почти неделю. Меня не истязали, не давили, вообще вопросов не задавали.

Уже потом я поняла, что это и не нужно было. Всё равно всё решалось без меня. Как и последние два года.

Когда в первый раз пришёл дядюшка, я ещё надеялась на то, что он… Что сделает? Вытащит меня отсюда? Заступится?

Понимала, что это не в его характере и даже не в его интересах, но всё равно надеялась.

— Что, теперь ты не такая дерзкая, Даниэль?

— Зачем ты пришёл, Родриго?

— Как можно так фамильярно обращаться к своему старшему родственнику?

— А как можно так жестоко обращаться с той, кто стоит выше тебя по иерархии?

— Уже нет. Ты будешь разжалована до положения простолюдинки, Даниэль, — улыбнулся он. — А титул Дрейк перейдёт моей супруге, как единокровной сестре твоего покойного отца.

— Как был приживалом, так и остался. Только был при мне, а сейчас при супруге. Не боишься, что она тебе достоинство в тиски зажмёт?

Мужчина подошёл к решётке. Липкий взгляд прошёлся по моему тюремному одеянию, сальная улыбка озарила лицо.

— Ещё не поздно начать умолять, Даниэль. Ты была такой гордой, так часто отвергала меня, шла на сделки с совестью, чтобы я не лез к тебе в постель и не выдал замуж. А сейчас что?

— Ты, дядюшка, можешь сходить со своими влажными фантазиями туда, куда солнце не заглядывает!

— Так я и пришёл, — хохотнул он.

— Не стыдно? Твоя дочь — моя ровесница.

Вообще, зря я Химену вспомнила. Изначальная версия Даниэль могла обманываться её фальшивыми улыбками. Мне же даже фальшивых не досталось.

Только грубость, насмешки. Она очень любила приказывать, пользуясь своим положением. А ещё больше любила смотреть на то, как страдают другие.

Последние два года все сделанные пакости ей удавалось скидывать на меня.

Интересно, что будет делать теперь? Прикидываться ангелом можно только на контрасте. Кого теперь назначат на роль дьявола?

— Всё ещё упрямишься? Ничего, это ненадолго.

— Надеешься меня сломать? Давай, открой камеру, и я задушу тебя голыми руками. Мне терять уже нечего, всё равно эшафот светит.

— О нет, Даниэль, я не позволю тебя казнить. Ты отправишься в монастырь, где тебя научат кроткости. А я буду тебя навещать. Часто…

Я отлично знала, что такое монастырь в этом мире. Та же тюрьма, только менее комфортная.

Официально я отправляюсь молиться Семи Святым. А на деле…

Там действительно очень быстро могут сломать человека. И дракона тоже, особенно если у него нет никаких козырей в рукаве.

Но у меня они были.

Что ж, монастырь даже лучше, чем эшафот, удастся сохранить пару козырей.

Игра началась, дядюшка.

***

Карета противно поскрипывала на бездорожье. На магический транспорт для меня не расщедрились, что логично.

И я даже была благодарна дядюшке за скупость. Так у меня было больше времени до того момента, как конвой, который раньше клялся в верности семье Дрейк, отвезёт меня в удалённый монастырь.

Могла ли я избежать этого заточения?

Вопрос хороший, а ответ на него весьма спорный.

— Что бы вы сказали, Ваше Высочество, если бы узнали, что у меня под рёбрами проявилась ваша метка?

Вопрос был адресован в пустоту. Помимо меня в карете никого не было. Даже служанки мне были теперь не положены.

Но я не делала из этого трагедии. Это Даниэла Дрейк не привыкла справляться самостоятельно ни с какими аспектами своей жизни.

А вот Дана Ефимова напротив, никогда не полагалась ни на кого. Так научила прабабушка, прошедшая блокаду и потерявшая всех родных, кроме правнучки.

То, что,очутившись в новом мире, я вдруг превратилась в бесхребетное существо, единственное достоинство которого — умение мастерски прикидываться ветошью, это позор.

Представив, что сказала бы Акулина Ивановна, я поморщилась.

Да, именно так я называла эту стальную женщину. С пяти лет, кстати. Выговаривала с трудом, но выговорила ведь в конце концов.

Хорошо, что её наука не совсем забылась. Да, я плыла по течению. Да, позволила себя шантажировать. Но несколько козырей в рукаве припрятала.