Засмеявшись, она поправляет очки в черной оправе на переносице и разводит руками:

— Я пас. Тебе дали задание накормить ее, а не меня. Вот и корми.

— Как личная помощница, могла бы и помочь.

— А я и помогаю. Если бы Лиану кормила я, ты бы не улыбался, а отправился выкуривать очередную сигарету. Считай, оказываю пассивную помощь. Скоро у тебя совсем атрофируются мышцы лица, отвечающие за проявление позитивных эмоций.

Отворачиваюсь, не опровергая ее слова. Нравоучения Валенсии для меня не новость. Как и многие другие, она не оставляет надежд увидеть ту праздничную версию, которой я был в студенчестве. Но это хорошо, что нынешняя ее не привлекает, так как те безответные чувства испарились сами по себе, без усилий с моей стороны. Это и позволило взять Ленси к себе на работу, когда она столкнулась с большими трудностями. Теперь нас вполне можно назвать друзьями, несмотря на короткую связь в прошлом и вопреки моему прежнему неверию в дружбу между мужчиной и женщиной.

Она – хороший человек, отличный юрист и по совместительству офис-менеджер в нашей с Киллом компании «KingDom», и, что немаловажно, я могу на нее положиться. Не во всем, но во многом. В частности, в том, что касается бумажной волокиты и организационных мероприятий.

А еще у Валенсии уже год как есть постоянный мужик, и это не может не радовать. У них с Фернандо недавно состоялась помолвка, заклейменная кольцом с розовым бриллиантом. С некоторых пор я начал разбираться и в этих камнях, правда, в других целях.

Возвращаюсь к попытке накормить крестницу, и этот заход оказывается удачным. Ли жует, отвлекшись на прорезыватель в своих ладошках, и я этим успешно пользуюсь.

— Кто молодец? — Победно потираю ладонями, как только банка пустеет. — Мы с тобой молодцы, Кнопка!

От моей похвалы Лиана снова довольно агукает, и я вынимаю ее из стула, чтобы перебазировать в манеж.

— Дррр, — тарахтит она, слюнявя мою щеку, и пару раз заряжает резиновой игрушкой по глазу.

— До-ми-ник, — учу я по слогам и получаю в ответ:

— Ди-ди-ди.

— Почти.

— Тебе идет, — произносит Ленси, встав рядом со мной возле манежа. — Татуированный мужественный красавец с малышом на руках выглядит как икона, перед которой хочется молиться. Подумай об этом.

— Ты стала набожной? — усмехаюсь я. — Не преувеличивай, у меня всего одно тату. И когда ты его видела?

— На снимке из городского бассейна, сделанном одной из твоих прошлых фанаток-папарацци. Он до сих пор гуляет по соцсетям.

— Какая честь.

Валенсия скрещивает руки на груди, наблюдая, как Ли молотит по клавишам детского пианино.

— Я всего лишь напоминаю об упускаемых возможностях. Из тебя получился бы замечательный отец.

Пальцы вжимаются в борт манежа, и мой взгляд находит на левом запястье два браслета, подаренные Каталиной. Не было ни дня за три с половиной года, чтобы я не вспоминал о ней.

— У меня не будет детей, — возражаю твердо.

— Почему так категорично?

— Потому что их должна родить любимая женщина.

— Откуда ей взяться, если у тебя здесь замок? — Валенсия указывает пальцем на область моего сердца, ступая на запретную территорию. — Открой его для начала.

— Ключ от него потерялся, Ленси. Больше не обсуждается. Лучше про себя расскажи. Фернандо не бушевал из-за того, что тебе пришлось задержаться в Штатах?

— Вечно ты переводишь стрелки! — возмущается Нельсон, следуя за мной к дивану.

Плюхнувшись на него, перекладываю рабочий ноутбук к себе на колени и проверяю, кому Ленси успела отправить коммерческие предложения.

— Нандо, конечно, ревнует к тебе, но на этот раз отреагировал нормально. И на то есть причины, — загадочный тон в последней фразе вынуждает перевести взгляд от экрана к Валенсии.

— Я не готовила речь, и она наверняка будет не такой достойной, какой должна быть, — начинает Ленси, с заметным волнением вытягивая из сумки связку ключей. — Доминик, я тебе бесконечно благодарна за все, что ты для меня сделал. В первую очередь, за то, что разрешил столько времени жить в твоей квартире.

— Брось, она все равно пустовала.

— Неважно. Ты единственный, кто от меня не отвернулся после скандала с махинациями отца. Если бы не ты, мне пришлось бы отправиться в Англию к матери на поклон. Ты оплатил последний год моего обучения и взял в свою компанию. Ты…

— Ленс, перестань, — прерываю я, сжимая ее запястье в знак поддержки. —У меня сейчас разовьется аллергия на слово «ты». Все, что было сделано, – это по дружбе, а не из чувства долга.

Нельсон тихо вздыхает и освещает меня милой улыбкой, от которой плывут клиенты:

— О таком потрясающем друге я и мечтать не могла. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, только попроси. Я сделаю все.

— Я просил о помощи пятнадцать минут назад, когда кормил Ли, и ты отказала, — подкалываю я, рассмешив этим Ленси: