– Лиза, мы снимаем квартиру, – напомнил я и тяжело оперся на ручку скрипучей тележки. – Хозяин нас убьет, если мы начнем отдирать его кафель, не спросив.

– Он ничего не понимает в современном искусстве, – фыркнула она, проводя пальцем по глянцевой поверхности плитки. – А мы могли бы жить как в дорогом каталоге интерьеров. Я уже представляю, как пишу статью на фоне ярких обоев.

– Твои гениальные статьи отлично пишутся и на фоне старых обоев в цветочек, – усмехнулся я. – Пошли искать наши полки, пока магазин не закрылся.

Она неохотно оторвалась от плитки и побрела дальше. Когда мы свернули в отдел освещения. Я заметил свисающие с потолка сотни люстр, бра и гирлянд, которые освещали проход ярким светом. Лиза сразу же оживилась. Ее глаза снова загорелись азартом.

– Смотри, какие классные светильники, – сказала Лиза и указала пальцем куда-то вверх на ряды подвесных ламп. – Нам точно нужен такой на кухню! Он один в один похож на летающую тарелку из старых фильмов про пришельцев!

– Нам нужны настенные полки, Лиза, – напомнил я, посмеявшись. Мы свернули в соседний широкий ряд подальше от соблазнов. – Если купим эту летающую тарелку, нам будет некуда ставить твои пухлые блокноты по журналистике и мои справочники по сопромату. Придется складывать их на пол.

– Ты невыносимо скучный человек, Ник, – вздохнула она и закатила глаза. Но все же послушно пошла за мной, забавно прыгая в своих кроссовках по плиткам, не задевая краев. Ее русые кудри подпрыгивали в такт шагам.

Мы незаметно для себя оказались в отделе домашнего текстиля. Вокруг висели сотни вариантов тканей, готовых штор, пледов и пушистых ковриков. Я сразу почувствовал себя неуютно среди этого бесконечного многообразия ярких расцветок. Мой выбор всегда сводился к самым простым и практичным вещам. Тут же просто рябило в глазах от пестрых узоров и орнаментов.

– Раз уж мы здесь, давай посмотрим шторы в гостиную, – предложила Лиза и целенаправленно направилась к стойке с полупрозрачными тканями. – Голые темные окна меня немного нервируют. Соседи из дома напротив могут легко видеть, как мы едим пиццу на полу по вечерам и смотрим дурацкие ток-шоу.

– Давай возьмем серые рулонные шторы, – ответил я и подошел ближе к ней. – Они отлично блокируют уличный свет, не собирают лишнюю пыль, и их очень легко монтировать. Мне нужен ровный свет для работы над чертежами. А рулонные шторы не дают бликов на бумаге. Это максимально практично и удобно.

Лиза резко обернулась ко мне. Ее волосы взмыли в воздух, а глаза, казалось, засветились.

– Серые рулонные шторы? – искренне возмутилась девушка и скрестила руки на груди. – Ты планируешь превратить нашу квартиру в чертежную мастерскую строгого режима? Я категорически отказываюсь жить в бункере. Это наш дом. В нем должно быть уютно. Я хочу что-то легкое и светлое. Чтобы солнце проникало в комнату по утрам и будило нас.

– Уют не измеряется количеством складок на окнах, – попытался поспорить я.

– Зато он измеряется теплом и цветом, – фыркнула она.

Лиза решительно развернулась к высокой стойке и потянула на себя длинный отрез струящейся ткани теплого персикового оттенка. Ткань оказалась слишком длинной и скользкой на ощупь. Лиза дернула ее немного сильнее, чтобы рассмотреть узор. Металлические кольца на карнизе жалобно звякнули по пластику. Огромное полотно внезапно соскользнуло вниз. Оно полностью накрыло Лизу с головой и отрезало ее от внешнего мира.

Я тихо рассмеялся и стал наблюдать, как она неловко барахтается под метрами материала в попытках найти выход.

– Очень уютно получается, – добавил я, глядя на этот забавный тканевый кокон. – Соседи точно ничего не увидят, ты надежно спряталась.

– Очень смешно, – приглушенно донеслось из-под ткани.

Лиза замерла на месте, а потом начала медленно распутываться сама. Она откинула часть плотной ткани назад. Материал очень красиво лег на ее плечи, словно дорогая вечерняя накидка. Теплый свет магазинных ламп пробивался сквозь полупрозрачную текстуру шторы. Он освещал ее лицо мягким и ровным свечением.

Я мгновенно перестал смеяться. В этом странном искусственном освещении Лиза вдруг показалась мне невероятно хрупкой и беззащитной, а весь магазин с его бесконечными рядами ковров словно исчез. Лиза смотрела на меня из-под полупрозрачного персикового купола. Я забыл, зачем мы вообще приехали в этот дурацкий гипермаркет. Все мысли о деревянных полках испарились из головы.

Я сделал медленный шаг вперед, оставив скрипучую тележку далеко позади, и подошел к ней вплотную. Лиза перестала выпутываться из шторы и замерла со сбившимся дыханием. Я поднял руки и очень осторожно отвел края ткани от ее лица. Мои пальцы привыкли к грубому картону, металлу и клею. Но сейчас они старались двигаться максимально нежно, чтобы не спугнуть этот момент.