Она обняла ее с такой же материнской силой. Мама привыкла видеть в Лизе мою близкую подругу и верного товарища по студенческим бедам, поэтому даже наш новый статус пары пока с трудом укладывался в ее голове. Она вела себя, как и всегда.

– Здравствуйте, Елена Викторовна, – голос Лизы прозвучал подозрительно ровно и тихо. Я сразу заметил ее внутреннее напряжение.

Поздоровавшись с отцом, мы с Лизой направились в прихожую. Принялись раздеваться, и тут я обомлел. Когда Лиза стянула свою куртку, под ней не оказалось той самой толстовки, в которой она проехала половину пути. Каким-то магическим образом она успела переодеться, и теперь на ней была строгая светлая блузка с пуговицами до самого воротника. Прическа тоже изменилась. В дороге я не замечал из-за высокого воротника куртки.

Я удивленно приподнял бровь, уставившись на девушку.

– Ты когда успела превратиться в отличницу?

Лиза бросила на меня предупреждающий взгляд, в котором читалась легкая паника. Она готовилась к этому вечеру, как к защите важного проекта. Лиза отчаянно хотела выглядеть утонченной девушкой и пыталась навсегда избавиться от амплуа девчонки-сорванца в глазах моих родителей. Ей казалось, что статус моей девушки обязывает ее быть идеальной. Переубедить ее в обратном было невозможно. Единственное – я вспомнил, что мы останавливались в придорожном кафе. Лиза тогда убежала в туалет, а как вернулась, куртка была плотно закрыта. Воспользовалась моментом, скрыв свое преображение даже от меня. Наверное, чтобы я не пытался ее утешать.

Мы прошли в просторную гостиную, где большой стол буквально ломился от еды. Повсюду стояли тарелки с домашними пирогами, салатами и нарезкой. Отец тоже зашел. Похлопал меня по плечу, стащил со стола кусок ветчины и, посмеявшись от ворчания моей матери, снова ушел во двор проверять угли, оставив нас втроем. Мама сразу начала суетиться вокруг нас. Усадила за стол, чтобы перекусили после дороги. Щедро накладывала еду, говоря без умолку.

– Вы там в городе совсем нормально не питаетесь, так что давайте, набирайтесь сил. Лиза, а ты почему такая тихая сегодня? Обычно вас с Колей не перебьешь. Болтаете без умолку о своей учебе или еще о чем.

– Все хорошо, просто немного устала с дороги, – Лиза улыбнулась ей и аккуратно взяла вилку. Она сидела на краешке стула с идеально прямой спиной. Движения были плавными, осторожными и совершенно неестественными. Моя настоящая Лиза обычно болтала с набитым ртом, громко смеялась над шутками и могла запросто стащить лучший кусок мяса прямо с моей тарелки. Но сейчас она играла роль леди. Так сильно боялась не оправдать ожиданий мамы, что превратилась в совершенно чужого человека.

Я смотрел на нее, чувствуя легкую тоску. Понимал, почему преобразилась, но мне совершенно не нужна была эта правильная фарфоровая кукла за ужином. Я любил свою язвительную, живую и настоящую Лизу со звонким смехом и неряшливостью.

Закончив с делами на кухне, мама налила нам чай и, сев напротив, предсказуемо пустилась в воспоминания. Она обожала вспоминать прошлое.

– Эх, смотрю я на вас и нарадоваться не могу. Коленька, когда маленький был, вечно строил замки из песка во дворе. А однажды решил соорудить настоящий дом на дереве. Взял отцовские доски, залез на яблоню и свалился оттуда прямо в лужу. Весь перемазался, а штаны порвал по швам. Зато как смеялся. Никогда не забуду.

Я тяжело вздохнул, уткнувшись взглядом в кружку с остывающим чаем. С этой историей все уже давно знакомы, но все равно неловко.

– Мам, обязательно вспоминать это именно сейчас?

– А что тут такого? Лиза же все равно знает тебя как облупленного, вы же столько лет вместе пропадали на улице. Помнишь, Лиза, как вы вдвоем разбили стекло в теплице мячом? Весь вечер тогда прятались от меня, чтобы не наказывала, – мама рассмеялась, прикрыв рот рукой. Лиза выдавила из себя слабую улыбку, смущаясь.

– Да, помню, – она не засмеялась над старой историей, продолжая нервно сжимать пальцами край салфетки. Ее напряжение стремительно росло с каждой минутой. Она так сильно старалась контролировать каждое движение, что сидела словно каменная статуя в музее. Я видел, как ей тяжело дается эта роль, но не знал, как помочь расслабиться.

– Лизанька, передай мне, пожалуйста, соус, – попросила мама, указывая на пиалу.

Она коротко кивнула и потянулась за соусником. Рука заметно дрожала от волнения. Взяла скользкую посуду и попыталась передать ее через стол, но пальцы предательски разжались в самый неподходящий момент. Тяжелый соусник выскользнул из ее рук.