— Ладно. Спасибо, что проверил. Уверена, что меня просто вывела из себя оставленная записка и поведение моего босса. Кто-то хочет, чтобы я позаботилась о том, чтобы ты навсегда оказался за решеткой.

Ее босс. Я не думал о том, чтобы провести какое-либо расследование о ней. Это должно измениться.

— Ты уверена, что именно это и происходит с теми угрозами, которые звучат в твой адрес?

Бросив полотенце на один из кухонных стульев с высокой спинкой, Седона достала из-под раковины вазу и с задумчивым видом налила в нее воды.

— Ответь мне, детка, — подбодрил я.

— Нет, я ни в чем не уверена, кроме того, что ты кому-то не очень нравишься. В свою очередь, я им тоже не нравлюсь. Не уверена, есть ли у меня скотч. Бурбон подойдет?

— Бурбон подойдет. — Я снял промокший пиджак и повесил его на спинку одного из стульев.

Седону все еще трясло, когда она схватила два бокала и не спеша поставила их на стойку, продолжая переживать весь тот ад, который ей пришлось пережить.

— Твой костюм испорчен.

— У меня есть десятки других.

— Конечно. Уверена, что ты ездишь в Италию или еще куда-нибудь экзотическое, чтобы заказать их на заказ.

— Это тебя так сильно беспокоит?

Седона склонила голову набок, поводя глазами из стороны в сторону.

— Я добилась всего, чего когда-либо получала в своей жизни, своим трудом. Мой дедушка привил мне трудовую этику. Он был движущей силой, потому что мой отец всегда был занят, а мама тоже работала. Я проводила с ним больше времени, чем со своими родителями. — История о ее дедушке объяснила ее реакцию.

— Я тоже, Седона, хочешь верь, хочешь нет. Ты говоришь, что я родился с серебряной ложкой во рту, и, возможно, так оно и было, но меня также научили ценить доллар. Мой отец требовал, чтобы двое его сыновей занимались физическим трудом, прежде чем их приняли в его бизнес.

— Ты ожидаешь, что я в это поверю? — ее слова были полны презрения, но не неуважения. Мне показалось, что она размышляла о своем прошлом, задаваясь вопросом, почему она так усердно работала в индустрии, в которой не было правды, только тьма и ложь.

— На стройке. Я проработал долгое жаркое лето, что позволило мне понять и уважать власть людей и деньги. Никогда не принимаю ни то, ни другое как должное.

То, как она прикусила нижнюю губу, было сексуально. Приглашающе. Но мне нужно было дать ей побыть одной. Я также хотел узнать все подробности того, с чем мы оба столкнулись.

— Держу пари, ты был самым красивым и богатым строителем во всем мире. Мне бы очень хотелось на это посмотреть.

— Может быть, однажды и увидишь, — сказал ей, и мы оба смогли коротко рассмеяться. — А теперь ты должна рассказать мне обо всем, что произошло. — Я вытер воду с лица, прежде чем обернуть махровое полотенце вокруг шеи. Мы оба промокли до нитки, но в тот момент это не имело значения. Я читал о деле, которое она проиграла, о том, что убийца был оправдан, а затем исчез. Весь город был на взводе, учитывая ужасающий характер преступлений. Ходили слухи, что его алиби было куплено.

Вот что подумали бы власти о моем деле.

Большую часть своей жизни я считал себя убийцей, но в этих смертях была четкая цель, враги, которые заслуживали того гнева, с которым столкнулись. Несмотря на то, что их убийства приносили чувство удовлетворения, я никогда не был кровожаден до такой степени, чтобы убивать без разбора, чтобы удовлетворить свою привычку. Ублюдок, которого она пыталась осудить, принадлежал к совершенно особому классу, и в качестве жертвы он выбрал действительно невиновного. Это меня сильно разозлило.

Возможно, весь мой мир и моя мораль изменились, когда Кристиан неожиданно появился в моей жизни. Возможно, я стал мягкотелым, учитывая, что мне было уже за сорок, хотя у меня не было ни беспокойства, ни колебаний, когда делал то, что было необходимо в бизнесе, которым я управлял, и на улицах Монреаля, но это было совсем другое. Это было почти так, как если бы зло, с которым Седона сталкивалась раньше, вернулось в полную силу.

Или какой-то мудак-манипулятор использовал преследующий ее случай, чтобы держать ее в узде.

Как и в прошлый раз, она достала из пакета остальные продукты, которые я принес, поставила бутылку вина на прилавок и провела пальцем по этикетке.

— Дорогое вино.

— Винтажное, люблю это вино.

По крайней мере, она могла слегка улыбнуться, прежде чем, насвистывая, доставать филе.

— Мясной парень. Дай-ка угадаю. Ты бы посоветовал шеф-повару не доводить мясо до полной готовности.

Теперь она заставила меня усмехнуться.

— Ты права.

— Вкусно, как раз то, что я люблю, хотя совершенно уверена, что прямо сейчас могла бы откусить голову летучей мыши. — Она положила стейки в холодильник, глубоко вздохнула и бросила быстрый взгляд в мою сторону.