Тем не менее, что я знал об этой потрясающей женщине, так это то, что она не была склонна к истерикам ни при каких обстоятельствах. Если бы была склонна, у нее не было бы такого впечатляющего списка побед. Я переместился в заднюю часть дома, где прожекторы эффективно освещали большую часть ее маленького дворика. Однако, учитывая, что там был сарай и по меньшей мере дюжина высоких кустов и густых деревьев, было достаточно мест, где можно было спрятаться.

Я обследовал каждый дюйм заднего двора, но почти ничего не нашел. Затем заметил, что часть кустарника была вытоптана. Подошел ближе, присел на корточки и стал изучать его при слабом освещении. Я не специалист по растениям, но если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что ущерб был нанесен недавно. Мало что могу сделать, пока не рассвело, и буря не утихнет.

Стоя, изучал местность, отмечая, что подъехать к ее дому с параллельной дороги сзади было бы легко, так как дом примыкал к ее дому задним ходом и не был окружен забором. Никто бы не заметил незваного гостя в разгар шторма такого характера. Блядь. Мне это совсем не понравилось. Кто бы ни заигрывал с ней, он столкнется с моим гневом. Так или иначе.

Я вернулся в дом и заметил, что крышка ящика с панелями открыта. Это могло быть простым совпадением, но интуиция подсказывала мне, что кто-то готовится отключить электричество. Что, черт возьми, происходит?

Моя прекрасная девушка сделала, как я просил, и заперла за собой дверь. Кроме того, она включила внутри несколько дополнительных ламп, и свет, проникавший сквозь окна, напоминал о том, как она была напугана. Я постучал в дверь, все еще пытаясь решить, как лучше поступить. Сунул оружие в карман пиджака. Заметил, как сильно ее беспокоил этот вид. Однако ей пора было привыкнуть к тому факту, что, поскольку она была частью моего мира, защита включала в себя пистолеты и другое оружие по мере необходимости.

Седона осторожно открыла дверь, снова сжимая в руке нож. На этот раз она опустила руку, позволив оружию выскользнуть из ее пальцев на пол. Громкий лязг заставил ее широко распахнуть глаза, и она бросилась ко мне, обвивая руками мою шею, как делала это раньше.

— Вот это у тебя оружие, — сказал ей, разглядывая искусно сделанный предмет.

— Оно принадлежало моему дедушке. Он подарил его мне вопреки воле моего отца. Никогда не думала, что мне придется им воспользоваться. — В ее тоне была холодность, которая обеспокоила меня, как будто ужас от того, что она чуть не совершила, сильно повлиял на нее. Для такой сильной, жизнерадостной женщины было трудно потерять самообладание. В моих глазах она отражала больше силы, чем я когда-либо испытывал.

Я закрыл и запер дверь, крепко прижав ее к себе. Она все еще дрожала, ее дыхание было прерывистым. Я, черт возьми, не был героем, но все же находился здесь, пытаясь утешить ее.

— Все в порядке, детка. Ну давай же. Давай принесем тебе что-нибудь выпить. И сухое полотенце. Что бы ты там ни увидела, оно исчезло. — Я прихватил и нож, и другие вещи, которые взял по дороге к ней домой, просто надеясь, что мы сможем приятно провести время вместе. И завоевать ее доверие. Это было не то, что я подразумевал. — Я купил это для тебя. — Протянул ей розы, заметив, что ее глаза все еще затуманены. Когда она поднесла букет к носу, я сдерживался не имея особых причин, кроме ненависти к тому, что со мной не было полного состава мужчин, которые могли бы защитить ее. Тем не менее, Зефир должен был стать ее телохранителем, пока не придумаю, что, черт возьми, мне делать с той неразберихой, в которую мы оба попали.

— Они прекрасны. Тебе не нужно было этого делать.

— Кто сказал, что мне нужна причина? Я также принес стейки и вино.

— Не уверена, что смогу есть.

— Посмотрим.

Седона молчала, пока вела меня на кухню, сразу же поставила цветы на стол и ушла в другую комнату. Когда вернулась, в руках у нее были два полотенца. Протягивая мне одно, она улыбнулась, но в глазах по-прежнему была тьма. Человек, угрожавший ей, проделал отличную работу, выведя ее из себя. Это усилило мою ярость, мое желание свернуть шею этому сукиному сыну. Она вытерла лицо, пытаясь высушить мокрые волосы. Но капли продолжали падать на пол, что еще больше усиливало беспокойство.

— Мне нужно посмотреть, что случилось. Расстегни рубашку.

Я не собирался с ней спорить. Сделал, как она просила.

— Видишь, это всего лишь порез. Он даже больше не кровоточит.

— Не могу поверить, что сделала это.

— Люди совершают поступки, на которые, по их мнению, не способны, находясь под давлением.

— Наверное, ты прав. Я просто ужасно себя чувствую. — Седона выдохнула, отстраняясь, кивнула и потянулась за цветами. — Ты ничего не нашел снаружи?

— Там никого нет. — У меня не было намерения рассказывать ей о своих подозрениях. На данный момент это не принесло бы пользы ни одному из нас, пока я не получу полного понимания.