А потом пришла еще одна бумага, от которой здоровье отца подкосилось окончательно. Это было казенное извещение об описи большей части их имения. Оказалось, что еще прежде дуэли Боря составил на имя Стужева расписку на огромную сумму денег, какой у него не было и быть не могло. Видимо, в уплату карточного долга.

Даша не могла поверить, что такое было возможно. Это было чародейством, не иначе. Да нет, не чародейством, а самым подлым колдовством! Боря, которого она всегда знала, как самого рассудительного, самого спокойного… вдруг вот так, очертя голову, поставил на карту отцовское имение… да что там, поставил их жизнь и честь!

Этого не могло быть. И тем не менее, это было. Почти все имение вскоре ушло с молотка, и у них осталась лишь старая, полуразвалившаяся усадьба в деревне Бычихе. Когда-то она считалась Дашиным приданым, теперь же это было все их имущество.

Две недели после получения известия об описи имения отец почти не говорил с Дашей: то уезжал куда-то, то писал кому-то письма, то просто сидел в своем кабинете и мрачно молчал. Но вот однажды вышел к завтраку с выражением отчаянной решимости на лице и, без всяких предисловий начал говорить с ней.

– Мы с тобой теперь последние Булавины, – сказал он. – Когда я умру… а я, может быть, скоро умру, потому что все это выше моих сил… то больше мужчин нашего рода не останется. Все его будущее зависит теперь только от тебя. Скажи: на что ты готова, чтобы наш род сохранился?

– На всё, – ответила Даша. Это не было пустой бравадой или легкомысленным ответом девочки, не понимающей, что значит «на всё». Она воспитана была с уверенностью, что честь рода – это все, что есть у дворянина. И она была достаточно взрослой… может быть, еще месяц назад не была, но теперь уже – точно. И отец расслышал это в ее словах.

– Тогда слушай, – сказал он. – Я много думал и советовался с умными людьми. Единственное, что нам сейчас остается, это убить этого Стужева. Убить и добиться того, чтобы по праву поединка часть его выморочного имущества досталась победителю. Тогда мы получим достаточно денег, чтобы выкупить хотя бы Сидоркино… а может быть, и еще кое-что прикупить к нему. Но это не главное…

Он замолчал и положил руки на ладони. Даша заметила, что на лице его появились новые морщины, а губы как будто слегка подрагивают.

– Я знаю, что главное, – сказала она негромко. – Главное – это восстановить честь.

– Хорошо, что ты понимаешь, – сказал он. – Этот ублюдок… я ни есть, ни спать не могу от одной мысли, что он топчет землю. Если он получит то, что заслужил… может быть, тогда я смогу умереть спокойно.

Даша опустилась рядом с ним и обняла за плечи. Она увидела, что на глазах отца дрожат готовые сорваться слезы. Но ведь он никогда раньше не плакал. Даже когда пришло известие о смерти Бори.

– Я бы и сам… – проговорил он, словно через силу. – Но у меня не выйдет. Заранее знаю, что не выйдет. Но я могу дать тебе все, что нужно. Все для того, чтобы ты отомстила за него. Но готова ли ты? Понимаешь ли ты, что это значит, и как много предстоит сделать?

Даша знала, о чем он говорит. Отец плохо видел, читал с заметным трудом, говорил, что и буквы-то перед глазами расплываются. А после получения известия о Борисе у него стали заметно дрожать руки. Нечего было и думать пытаться ему стреляться со Стужевым.

– Я ко всему готова, – твердо сказала Даша.

– Погоди, – ответил ей на это отец. – Дай я сперва объясню тебе, что предстоит сделать. Сперва ты поступишь в военную службу. Хорошо, что это нынче разрешено для девушек, но плохо то, что примеров таких среди девушек пока очень мало. И над ними иной раз потешаются, а бывает, что и оскорбления им приходится терпеть.

– Терпеть оскорбления я не буду, – сказал Даша. – Пусть только попробует кто-нибудь…

– Правильно, – сказал отец. – И поэтому мы сделаем все, чтобы тебя подготовить, и чтобы к следующему сезону ты могла быть офицером и имела бы право его вызвать.

С этого момента для Даши закончилось не то, что детство, а даже и юность. Отец не давал ей ни отдыха, ни срока. По утрам он обучал ее обращаться со шпагой или пистолетом. После обеда – заставлял учить Дуэльный кодекс, воинские уставы, а также математику и баллистику. Решено было, что Дашу запишут в артиллерию, потому что в пехоту и кавалерию женщин брали совсем уж неохотно, да и служба там для нее была бы слишком тяжела.

– Я тебя всему научу, что тебе понадобится, – говорил отец, когда они, утомленные тяжелым днем садились ужинать. – Всему, кроме одного. Этому тебе придется учиться прямо на месте, в Маринбурге. Чародейству.

– Может быть, мне вовсе не надо этому учиться? – однажды возразила робко Даша. – Я убью Стужева и без этого.

– Нет, – решительно отрезал отец. – У тебя должны быть под рукой все инструменты на всякий случай. Мы не имеем права на ошибку и должны всё предусмотреть. Если Стужев – действительно сильный чародей, то у тебя нет шансов победить его без этого.