— Неделю. — Алекс отрывает меня от пола и подсаживает себе на бёдра. — Или две.

Я обвиваю его ногами и руками. Сердце стучит бешено, дыхание рваное.

— Если остаться ещё на две недели будет прилично.

— Я должен ехать к финнам, там кое-какие проблемы есть. Решу всё. И вместе вернёмся в Москву, да? Займёмся твоим разводом. Ты хочешь этого?

Его голос, низкий, с повелительными интонациями, гипнотизирует. Со всем хочется соглашаться.

— Да.

Он влажно целует в губы и спрашивает снова:

— Хочешь быть моей?

Снова впивается в горящую от ласк кожу на шее, всасывает, лижет. У меня крупные мурашки от его прикосновений, переходящие в дрожь.

— Да.

Алекс вдавливает свои бёдра мне в промежность. Из груди вырывается стон. Я не могу контролировать реакции тела, этот мужчина напрочь лишил меня воли!

— Я не только про этот момент, Милена. Ты мне нужна насовсем.

Божечки, что он говорит?! Он безумен сейчас, как и я!

Не похож Александр на человека, который живёт сердцем. Он прагматичен до мозга костей. Другой бы не добился такого успеха. А в своём деле он лучший.

Это я в него влюбилась с первого взгляда. Так сильно, что довела себя до психоза и галлюцинаций, в которых Александр Миллер — родной отец моей дочери.

Но я романтичная девочка, мечтающая о прекрасном принце. А с ним-то что? Не могу найти объяснения.

— Зачем тебе это?

Алекс шумно выдыхает, чуть ослабляет хватку, но совсем меня не выпускает из рук.

— У меня всегда были представления о женщине, которую хотел бы видеть рядом. — Он отводит прядки от моего лица, гладит щёку. — Я сближался со многими, но в каждой мне чего-то не хватало. Но не с тобой. С первой минуты… просто понял, что моя.

Мы смотрим друг другу в глаза. Меня просто размазало по стене от признания, хоть он ничего конкретного и не сказал — ни что любит, ни что намерен жениться.

Ха-ха. Вспомнила свой первый и единственный опыт близкого общения с мужчиной. Олег взял меня в оборот сразу — через неделю признание в любви и клятвы в верности, через месяц предложение и роспись. Я и подумать не могла, что кому-то понадобится морочить мне голову, и приняла всё за чистую монету. Так мечтала о настоящей семье, что сразу поверила ему.

Не выдаю ли я опять желаемое за действительное?

Его тёплая ладонь ложится мне на грудь, сжимает несильно. Возбуждением простреливает низ живота, пытаюсь свести ноги.

Мне этого не позволяют.

— Хочу, чтобы любила… — шепчет с жаром. — Отдавалась мне… ждала и скучала.

Алекс берет меня под ягодицы, несёт к креслу и садится в него со мною на руках. Оно широкое и глубокое, будто сделано специально для двоих. Мои колени как раз поместились по бокам от его бёдер.

Алекс обхватывает мою шею сзади и притягивает к себе для поцелуя. Подо мной всё очень твёрдое и становится больше с каждой секундой. Я и вправду его возбуждаю, какая есть. С дряблым животом и неидеальной грудью, затянутой в совершенно неэротичный послеродовой топ.

Кладу ладони ему на грудь, и кончики пальцев начинает покалывать. С наслаждением глажу, ощущая биение сильного сердца под тонкой тканью белой футболки. Сжимаю широкие плечи, не веря, какой он большой, мощный… и только мой сейчас. Нравится мне очень!

Не знаю, сколько бы ещё продолжалось это безумие, но проснулась малышка. Эротический дурман, в котором плавает мой разум, мгновенно рассеивается, когда до ушей доносится кряхтение. Знаю эти звуки, они предшествуют оглушающему визгу. Нужно торопиться, пока мы не перебудили весь дом!

Спрыгиваю с колен Алекса и бегу к кроватке.

— Нам же кушать пора, да, моя маленькая? — приговариваю, осторожно вытаскивая дочку. — И переодеваться.

Алекс не уходит, что весьма странно. Молча наблюдает из кресла, как я вожусь у пеленального стола.

Беру подушку для кормления и устраиваюсь в изголовье кровати. Ночник стоит ближе к окну, и нас здесь Алексу не должно быть видно в темноте. Устраиваю Нику поудобнее и прикладываю к груди.

Минуты текут в полной тишине. Миллер встаёт и идёт к нам. Опускается на кровать тихо, чтобы не потревожить дремлющего ребёнка. И замирает, подперев голову ладонью.

Я всё ещё возбуждена. Хочу его прикосновений. И боюсь опять остаться одна.

Никто не запрещает мне мечтать?

Я представляю, что Александр — мой муж. Он вернулся после долгого отсутствия, соскучившийся, нетерпеливый. Мы гуляли в лесу и смотрели фильм внизу у камина, обнявшись. Сейчас уложим спать нашу дочь и…

Мечты, мечты…

Я возвращаю топ на место и, словно жидкость, стекаю по кровати вниз, на подушку. Уже приноровилась ложиться так, чтобы Никулю не потревожить. Если переложить её в колыбель, мы с Алексом останемся на кровати вдвоём. А я к такому прямо сейчас абсолютно не готова.

Алекс всё понимает. Он не настаивает на близости, но и не уходит. Обхватывает меня сзади и обнимает крепко, целует за ухом.