– И моя съемочная площадка, – возразила я, потянувшись за бутылкой воды, и сделала большой глоток. – Я наслышана о ваших выходках, мистер фон Бисмарк. Мне нужно заботиться о своих клиентах, и ваше присутствие в одной комнате с обнаженными актерами нежелательно.

– Мое присутствие в ко… – Он уставился на меня с отвисшей челюстью. – Ты правда будешь делать вид, что мы не знакомы? – Его лицо исказилось от недовольства.

Я захлопала глазами, восстанавливая с трудом обретенную уверенность.

– Кажется, вы меня с кем-то спутали. Неудивительно, учитывая, сколько женщин у вас было.

Фрэнки кашлянула в кулак.

– Вот так опустила.

Оливер не мог отвести от меня глаз.

– А тебе известно об этом, потому что… – Его лицо озарила ленивая, уверенная улыбка, погрузившая меня в ностальгию.

– Я умею читать и имею доступ в интернет. Было бы беспечно не изучить все потенциальные риски. – Я вскинула бровь. – А теперь… не могли бы вы уйти? Присутствие посторонних на съемочной площадке плохо сказывается на психике моих обнаженных актеров.

Крайне важно, чтобы нас разделяло пространство. В идеале три континента и четыре океана.

– Ты не можешь выставить меня из моей же собственности.

– Могу, конечно, если вы предоставили ее нам в аренду. – Я схватила его за лацканы пиджака и вытолкала за двери. – Мы платящие клиенты и арендовали весь этаж. Вам запрещено сюда входить во время съемок постельной сцены.

Фрэнки ахнула, когда Оливер отшатнулся, глядя на меня как на дикое животное.

– Спасибо, Брайар! – пропищала Скарлетт с кровати в другом конце комнаты. – Что защищаешь меня.

– Должен сказать, меня впервые выпроваживают с постельной сцены, а не приглашают принять участие. – Оливер прижал руку к сердцу в притворном огорчении. – Неужели я утратил обаяние?

– Спросите того, кто ему поддался, – солгала я.

Когда мы остались одни в коридоре, я толкнула его к лифтам, стараясь не замечать, как он смотрел на меня, будто открыл новый вид драконов.

Оливер вскинул бровь, вовсе не противясь моему рукоприкладству, но и нисколько не облегчая мне задачу.

– Может, уже бросишь этот фарс, раз мы остались наедине?

– В этом разговоре никто ничего бросать не будет, мистер фон Бисмарк. Ваша репутация бежит впереди вас.

Он игриво подмигнул мне, ухмыляясь.

– От твоей злости у меня полыхает между ног.

– Это жжение – симптом инфекции, милый. Тебе бы провериться.

– Не верь всему, что слышишь, Брайар Роуз.

– А, он еще и газлайтер. – Я толкнула его сильнее. – И как я пропустила все тревожные звоночки? Ты бренчишь, как парк аттракционов.

– Ты всегда можешь приятно прокатиться.

– Клянусь богом, если отпустишь шутку про шатер, мне придется тебя ударить. И ни один суд присяжных не осудит меня за это, учитывая наше прошлое.

Он расхохотался.

– Я скучал, Обнимашка.

– Не называй меня так.

– Почему?

– Во-первых, я уже не такая миленькая.

– Ударяшка? – Он отшатнулся, и его глаза загорелись. – Могу поддержать такой вариант.

Мы подошли к лифтам. Я раз пятьсот нажала на кнопку. Не успокоюсь, пока он не покинет этот этаж – и мою жизнь.

Мне удалось собрать себя по кусочкам после его предательства, но на это ушли годы. Годы, на протяжении которых я каждую ночь засыпала в слезах и задавалась вопросами, почему, как и когда все пошло наперекосяк. Наконец, мне стало лучше. И это возможно только там, где нет Оливера фон Бисмарка.

– Эй, подождите! – Фрэнки выбежала из президентского люкса и помчалась за нами в нелепых туфлях. – Вы меня забыли.

Я задумалась, не любовники ли они. От этой мысли сердце наполнилось щемящей болью.

– Ну все, шутки в сторону. – Оливер не удостоил ее вниманием, все его тело настроилось на мое. – Нам нужно поговорить.

– Нет, не нужно. – Я скрестила руки на груди. – Нам удавалось не делать этого целых пятнадцать лет. Зачем нарушать прекрасный рекорд?

– Мне нужно многое объяснить.

– Правда? – Я подавила крик, застрявший в горле. – Мы, по сути, чужие люди.

– Ты никогда не будешь мне чужой.

– Смешно это от тебя слышать, ведь после того, как именно ты все прекратил, я поняла, что все это время ты был чужим человеком.

Цифры на дисплее над дверьми лифта начали увеличиваться. Наконец-то.

– Так, значит, вы правда друг друга знаете? – Фрэнки вклинилась между нами, сняла туфли и затолкала их в сумочку. Она была очень красивой девочкой. С упором на слове «девочка». – Прошло семь минут с момента вашей встречи, а Оливер до сих пор не вынудил тебя влепить ему пощечину, сказав какую-нибудь гадость. Такое впечатление, что он пытается не быть самим собой.

– Если он хочет, чтобы его отлупили, с радостью выполню его желание.

Оливер поправил кольцо дружбы на мизинце. То самое, которое я подарила ему в детстве. Он сохранил эту старую вещицу? Почему?

Тебе все равно.

Он отвернулся от тебя, когда ты нуждалась в нем больше всего.