– Встречаюсь с парнем из «Тиндера» в президентском люксе. – Фрэнки намотала прядь волос на палец. – Он женат и на тридцать лет меня старше, так что придется сделать все в каком-то укромном месте.

– Постели полотенце на постельное белье, пожалуйста. Там простыни из бесшовного шелка.

– Он хочет сделать это в душе.

– Тогда надень тапочки. Не хватало мне судебных исков.

– Господи. – Она запрокинула голову и рассмеялась. – Тебе и правда плевать, если я сплю с другими?

– Меня не касается, как ты распоряжаешься своим временем и телом. Фундаментальное проявление чувств, я в курсе.

Фрэнки склонила голову набок и нахмурилась.

– Я думала, ты хотел со мной переспать.

Все так думали. Я поднял немало шума, делая вид, будто пытаюсь приударить за Фрэнки, когда несколько лет назад увидел, как она тайком клала в сумочку маленькие бутылки водки на балу дебютанток.

– На самом деле я вел себя так, в основном чтобы позлить Ромео и Зака. – Я прижал руку к груди. – Как бы прелестна ты ни была – и не сомневайся: ты одно из прелестнейших созданий, украшающих эту забытую богом планету, – даже у меня есть пределы. К тому же… – Я мельком взглянул на нее. – Ты едешь вовсе не для того, чтобы с кем-то переспать. Рассказывай, что ты задумала. Успокой меня и скажи, что не сгубить страховку от несчастных случаев на следующий год.

– Если хочешь знать, то я нашла себе подработку в твоем отеле.

Я бросил на нее сердитый взгляд.

– Сексуальные домогательства запрещены в…

– Твою ж мать, Олли, не такую. – Она так сильно хлопнула меня по плечу, что чудом его не вывихнула. – Я стажируюсь у самого престижного координатора интимных сцен в Голливуде. – Фрэнки едва не просияла.

– Кого?

– Координатора интимных сцен.

– Для интима не нужен координатор. Я и так могу рассказать тебе, что и куда. Это ответ на все вопросы, но, чтобы выделить все преимущества и недостатки каждой дырки, не нужен эксперт.

– Координатор интимных сцен – это член съемочной группы, который следит за комфортом актеров и актрис, задействованных в постельных сценах. – Она облизала губы, теребя шов на юбке. – Вообще-то для меня это огромная возможность. Фильм снимает трехкратный лауреат премии «Оскар». И в нем играют двое моих любимых актеров.

Я ни разу не видел, чтобы Фрэнки серьезно относилась к чему-то, кроме ухода за волосами, поэтому очень сомневался, что из этого выйдет что-то, помимо катастрофы, когда она осознает, какого тяжелого труда это на самом деле требует.

Впрочем, может, Фрэнки такая же, как я. Может, лишь притворялась ветреной девицей, которую интересовали только парни и дизайнерские шмотки. Может, у нее были и другие грани. Стремления, потребности и желания. Желания, которые я не удовлетворю, но все же.

Я поприветствовал охранников и двух швейцаров, когда мы проехали от заднего входа к главному зданию отеля мимо вереницы фонтанов со скульптурами и кустов белого кизила.

– Снимают в отеле?

Когда она упомянула об этом, я вдруг вспомнил, что подписывал документы с дополнительными условиями и страховую документацию. Фильм и впрямь был серьезный. Мы согласились закрыть ради его съемок целое крыло.

– Да. – Фрэнки повесила сумочку на предплечье. – Не могу ручаться, что твои простыни из бесшовного шелка не пострадают.

«Феррари» проехала мимо рядов одноэтажных домов, сдаваемых в долгосрочную аренду, двух востребованных полей для гольфа, четырех уличных бассейнов, восьми теннисных кортов и спортивно-концертного комплекса, в котором ежегодно проводились одни из крупнейших медицинских и технологических конференций в мире.

Фрэнки смотрела на все с привычным для нее скучающим видом пресыщенной богачки, которая уже попробовала всю роскошь в мире.

Я свернул на подземную парковку для сотрудников, погружаясь в свою излюбленную темноту.

На редкость притихшая Фрэнки посмотрела в окно.

– Ты ведь вовсе не тупой, да?

– Что, прости?

Иногда, но нечасто, моя маска спадала. Порой я был не веселым бабником Оливером фон Бисмарком: миллиардером, плейбоем, раздолбаем мирового уровня.

Порой я позволял себе просто быть… собой.

– Я уже поняла, что ты не такой сумасбродный и испорченный, как все думают. – Фрэнки повернулась ко мне лицом. – Ты просто притворяешься. Хочешь, чтобы все были о тебе худшего мнения. Ты правда хочешь, чтобы к тебе испытывали неприязнь. Никогда не видела ничего подобного. Зачем?

Конечно, у меня был ответ. Но я никогда ни с кем им не делился. Даже с Ромео и Заком, моими лучшими друзьями. Она не поймет. Никто не поймет.

Правда в том, что я не заслуживал ничьей любви, жалости или сочувствия. Я заслуживал ненависти. А поскольку я не мог объяснить окружающим, почему они должны меня ненавидеть, то добивался этого иными средствами.

Я заехал задним ходом на свое парковочное место и, заглушив двигатель, бросил на Фрэнклин непонимающий взгляд.