А во‐вторых, я понятия не имел, как Хэмптонс связан с тем, как часто к ней кто-то пристает, но меня это не заботило настолько, чтобы спрашивать.

Я газанул так громко, чтобы точно взбесить Ромео, в чьем доме Фрэнки сейчас самовольно поселилась.

– Заманчиво, но я лучше съем собственную селезенку.

– Да почему? – Она невозмутимо лопнула розовую жвачку. – Я нарасхват.

– Ты знаешь, что я не показываюсь на публике с одной и той же женщиной дважды. Люди неправильно поймут и решат, что я рассматриваю моногамию, Фрэнклин. Я парнишка-бабник, а не аферист-разводила.

– Формально ты уже мужик-бабник. – Фрэнки захихикала. – Как только стукнет тридцать, эти холостяцкие фишки уже не актуальны.

Я выехал из нашего квартала, а она тем временем с трудом выудила зеркальце из сумки Birkin – подарка от ее сестры, доставшегося во время похода по магазинам из мести.

– Дело не в том, что я старый… а в том, что ты едва появилась на свет.

Она подкрасила губы блеском.

– Мне казалось, мужчинам нравятся девушки помоложе?

– Мое универсальное правило таково: я готов приучать к горшку только тех, кто вышел из моих яичек. – Однако я умолчал о том, что пока не стал отцом, так что никаких проблем.

– Ой, да брось. Между нами вообще ничего не было.

Я бы ни за что не притронулся к Фрэнклин. Только не в этом смысле. Малявка думала, что БДСМ значит «богатые девушки и стильные машины».

– Но окружающие об этом не знают. – Я расслабленно положил руку на руль, не сводя глаз с дороги. – Все считают, что ты стала завоеванием. Я немало за тобой побегал.

– И в итоге я сказала «да». – Она закрыла зеркальце и с раздраженным стоном всплеснула руками. – А ты отказался. Почему же?

– Сберег тебя от разбитого сердца.

Фрэнки хмыкнула.

– Брось. Если бы у кого-то и разбилось сердце, так это у тебя.

Само собой, такое невозможно.

Мое сердце было далеко за океаном, в Европе, с девушкой, которую я не видел с девятнадцати лет. Время этого не притупило. Как и вереница женщин, которые побывали в моей спальне за многие годы.

Но Фрэнклин Таунсенд – доверчивую младшую сестру жены Ромео – я никогда даже рассматривать не стану. Увиваться за ней было полезно для меня по той же причине, по которой я притворялся тупицей, – это сбивало окружающих со следа. Заставляло поверить, что я легкомысленное извращенное создание, лишенное моральных принципов.

Уловка, старая как мир.

– Да будет тебе, Олли. Ты меня одурачил. Можешь хотя бы побыть моим парнем на один вечер. – Явно не привыкшая к отказам, Фрэнклин развалилась на сиденье и посмотрела на меня, надув губы. – Можешь потом прилюдно меня бросить. – Она подмигнула. – Всегда хотела, чтобы мое имя попало на рекламный щит на Таймс-сквер.

Фрэнки, как и ее сестра Даллас, была совершенно чокнутая. Не нужно быть гадалкой, чтобы понять, что Фрэнклин Таунсенд суждено в итоге случайно сжечь пару районов.

Только за последний год Даллас приходилось тайком освобождать свою сестру под залог за непристойное обнажение, появление с веществами в святом месте (церкви) и (якобы случайную) кражу коробки с фаллоимитаторами, которые она перекрасила и продала на Etsy в качестве ювелирных изделий.

Фрэнки была непреднамеренно уморительна и обходилась так же дорого, как содержание пятизвездочного отеля. А еще ей было пять лет по уму и двадцать по паспорту.

Слишком юна, чтобы воспринимать ее всерьез.

Я перестроился на другую полосу, мысленно проклиная оживленное дорожное движение.

– Ответ все равно «нет».

– И почему никто до сих пор не догадался, какой ты на самом деле зануда?

Потому что я мастер хранить секреты.

Когда Фрэнки попросила меня подвезти ее в «Гранд Риджент», я не смог отказать. Во-первых, потому что отель принадлежал моей семье. Один из многих в сети из более чем шести тысяч объектов недвижимости по всему миру.

А поскольку я не мог помешать ходячей катастрофе по имени Фрэнклин Таунсенд войти в мой отель, не навлекая на себя при этом гнев Ромео, было бы беспечно с моей стороны не сопроводить ее туда лично и не убедиться, что она не спалит пару саун.

А еще потому, что я только что сообщил в нашем групповом чате, что еду играть в гольф. Было бы грубо ей отказывать.

Помимо прочего я наслаждался приятным побочным эффектом: разозлил Ромео и Даллас тем, что прикидывался, будто получаю удовольствие от общения с южной красоткой. Они обращались с ней как с нежным цветочком, не понимая, что она поглощает больше жертв, чем венерина мухоловка.

– И вообще, зачем тебе сегодня в «Гранд Риджент»? – манерно протянул я, пытаясь увести разговор от свидания, которое хотела Фрэнки.

К тому времени, как мы выехали с Дарк-Принц-роуд, Ром и Дал, наверное, уже представляли, как я развращаю ее и так и эдак.

На самом же деле через полчаса у меня совещание с управленцами. Я принимал все кадровые решения в нашем главном филиале в столичном округе. Мне нравилось держать руку на пульсе.