– Не за землей идут, за волей. На Руси земли много, да крестьянину на новую пашню уже не сойти – нет прежней свободы! Здесь люди сами свою жизнь выбирают, хочешь – в казаках служи, хочешь – ищи место, где любо, и промышляй на себя или крестьянствуй. В Сибири сам воевода знает, что ты беглый, а назад не отправит, ты ему здесь нужен!

– Вот и я о том же. Государевы служилые люди за ясаком пришли, соболь кончится, им тут делать нечего, давай обратно – не держать же их здесь просто так! Другое дело, когда вольный люд на здешнюю землю сел… Живут, работают, детей рожают. Получается, что все это уже Русь!

Свешников замолчал и, словно не доверяя своим же словам, посмотрел в сторону полноводной и совершенно безлюдной весенней реки. Возле коча белели в ночи рубахи работавших мужиков. Слышался негромкий говор.

– В старину был великий Рим, слышал же? Больше него не было государства на земле! Империя!

Данила кивнул.

– Видно, Русь теперь поболе будет! И языков в ней не меньше! Если не больше!

Замолчали. Данила обдумывал сказанное купцом. Про Иртыш, Обь, Енисей, да и про верховья Лены он правильно говорил, там люди с Руси уже православными деревнями осели, здесь же все еще было диким. Мужичье царство – кто искал соболя, кто приключений на свою жопу.

– А ты чего в такую даль забрался? Или добрых приказчиков мало?

– Сам решил сходить на Оленек, недалеко вроде, своими глазами хочу поглядеть… – Алексей подбросил веток в костер. – Ты, говорят, в прошлом году за одно лето на Индигирку обернулся?

– Был грех.

– Хвалят тебя. Колмогору, мол, сам Николай Угодник помогает.

– А в следующем году куда думаешь?

– Люди мои как раз про Индигирку говорят…

– Там уже тесно стало от промышленников, – ухмыльнулся Данила. – За Индигиркой Колыма-река есть, туда покуда не добрались. Надумаешь – бери меня кормчим.

– Далеко. – Свешников смотрел внимательно. – Если ватаги завозить, так года на три сразу? В два-три коча идти?

– Так и надо… – Данила заговорил глухо, словно их могли подслушать. – Ватаги твои развезем по угодьям, а сами дальше уйдем. За Колымой ход в Теплое море должен быть!

– В Теплое? – не понял Свешников.

– Слухи верные – где-то там Ледовитый берег на юг должен повернуть, там льдов уже нет. Иноземцы рассказывают, островов в том море больших и малых множество, и везде промысловый зверь есть. Главная земля там Камчатой зовется, рыбы и зверья в ней без меры, а еще больше пушного морского зверя – сам в руки дается! – Данила совсем уже строго глядел на Свешникова. – Про Камчатую землю толкуют, что она тоже остров, только на кочах и можно добраться.

Колмогор замолчал, глянул в сторону работающих. Короткая белая ночь заканчивалась. Воздух посветлел, на распускающихся листьях стала видна роса. Данила еще много чего мог рассказать, но чувствовал, что в купце нет хорошего любопытства к тем совсем уж далеким пределам.

Свешников же спокойно глядел в огонь. Повернулся к пятидесятнику:

– У меня другое на уме, Данила, схожу на Оленек, там посмотрим… Сколько же уйдет на то плаванье?

– Тут не загадаешь, может, год, а может, и три…

Данила достал трубку и табак, стал набивать, видно было, машинально все делает, сам думает о чем-то важном. Замер, глядя на купца:

– Давай сейчас уйдем!

– Куда?

– На восток! Ватаги у тебя есть, корм тоже, два коча у нас. Этим летом дальше Колымы всяко добежим, а Бог счастья даст – и до Камчатой земли! Давай! Глаза боятся – руки делают!

– Тебя же воевода в другую сторону шлет?

– То моя забота, согласишься, я Вятку силком высажу! Мой коч! – Пятидесятник глядел решительно.

– Тут, Данила, уже не кнутом пахнет!

– Боишься?

– Да нет. Воровства не люблю.

– Не твое воровство будет, мне отвечать. Товарищи у меня надежные, коч добрый. Чего еще? Если б здесь по воеводскому разумению все делалось, не то что дальних рек, а и Якутского острога не было бы.

– Ты Урасова за дурака-то не держи, он на Лене второй год, а новых земель немало разведано. И порядку больше стало, раньше, говорят, разбойничали – пределов не знали…

На палубу коча выбрался Васята Рыжий. Прошел вдоль борта, проверяя сделанное:

– Разворачиваем!

Свешников отправился поглядеть, а Данила все сидел, застыв и забыв про погасшую трубочку. О купце думал. Самому Даниле почти все равно было, где здесь селятся люди и как они Русь больше Рима сделали, ему хватало нетронутого мира Божьего во всей его великой красоте и силе. Московский же гость был человек большого ума, от других купцов сильно отличался – корысти и не мелькало в глазах, а дело делал немалое. Редкий человек был этот Свешников.

Спустили коч. Освобожденный, он сам легко пошел на воду. Завели кормой и стали вытягивать. Тут было сложнее, можно было сломать рулевое перо, но справились. Пока возились, рассвело. Солнце вставало за горой и уже освещало дальний берег.

От костров доносились сытные запахи, каша была щедро заправлена салом и ветчиной. Рядом стоял бочонок обещанного хлебного вина.