– Принял.

Что-то пошло не так. Надо было самому выдвигаться на точку, изучать ситуацию и на месте принимать решение. Только так и не иначе можно было объяснить доклад Помидора. Радейки у них были – дешёвые «Лиры», и Вожак точно знал, что хохлы их слушают. Поэтому эфир – минимальный, только при крайней необходимости и только цифровыми кодами.

– Француз, – позвал он товарища, – я к Помидору, забираю первую группу. Вот радейка, жди моей команды. Двадцать два – высылаешь вторую группу, и дальше с интервалом пять минут. Двадцать пять – нам нужна помощь.

– Добро. Давай, аккуратнее, – ответил Француз.

Батальонные несли станину и стрелу от «УРки», и Вожак не стал их ждать – ушёл вперёд. Надо было пройти пятьсот метров по старой, заброшенной траншее, которая упиралась в лесополосу перед дорожным полотном. Запуск планировали с края лесополосы.

Перед тем как оторваться, Вожак произнёс на всякий случай:

– Фонарики не включаем. Увижу свет – ногу прострелю.

Бойцы посмотрели на сапёра зло, раздражённо, но смолчали.

Ларчик открывался просто. Точка, которую они с вечера по карте выбрали для запуска, была для этого абсолютно непригодна. В «Альпинквесте» всё выглядело замечательно, на деле же пятачок давно зарос густым кустарником.

– Я тут всё обошёл, – зашептал Помидор, – некуда «УРку» поставить.

– Какие варианты?

– Есть, в принципе, одно место, но больно ссыкотно.

– Где?

– Тут рядом, за лесополосой, у самой дороги есть пригодный пятак. Проплешина. Но мы там, как на ладони.

– Показывай.

Пятачок и правда был удобным, хорошим, туда легко помещалась «УРка» вместе с ДКРП, по направлению полёта ракеты не было ни деревьев, ни кустарников, но он вплотную примыкал к шоссе, был открытым и легко простреливался со стороны хохлов. Вожак ещё побродил вдоль лесополки для очистки совести, но места удобнее было не найти.

– Будем отсюда запускать, – решился Вожак.

Помидору идея не понравилась, но он кивнул. Это в роте можно было поспорить, но на выходе старшим был Вожак, он принимал решения и нёс за них ответственность.

– Пока всё складываем перед лесополкой, не отсвечиваем. Твоя задача – нарезать кустарник и закрыть пятачок со стороны шоссе. Прям крупный, длинный режь. Пила с собой?

– В вещмешке.

– Тогда работаем.

Вожак решился. Забрал у Помидора рацию и скомандовал: «Двадцать два».

Помидора инструктировать было не надо. Пока шла стрелкотня, он пилил, как только пулемёты с обеих сторон переставали работать – замирал и Помидор, ждал. Шальное свистело над головой постоянно, срезая с деревьев тонкие веточки. На шальное внимания не обращали. Тут уж как повезёт. Вот если прицельно начнут работать – это уже ни с чем не спутаешь. Вожак старался не думать, что произойдёт, если случайная пуля попадёт в ДКРП. Зачем думать о том, что может произойти, а может и не произойти?

Первая двойка доплелась, бойцы бросили в грязь станину и стрелу. Оба тяжело и горячо дышали, зарывшись с головой в сырую полевую траву. Ярко светили звёзды над головой. Через несколько минут подошли Шукай с Поэтом, положили в траву ДКРП и также завалились на спину, с хрипом выдыхая плотный сырой воздух.

Работали в полной темноте. Станину надо было откалибровать по азимуту и прижать к земле длинными, полуметровыми скобами, чтобы при запуске отдача не перевернула установку. Скобы забивали кувалдой через плотную резиновую прокладку, приглушавшую звук удара. Кувалдой орудовал Шукай. Резина съедала металлический звон, вбирала его в себя, но всё равно казалось, что каждый удар звучит непозволительно громко, что его слышно на всю округу и все хохлы мира сейчас наводят на них пулемёты. Шукай знал, что это не так, что уже в пятидесяти метрах ничего не слышно, но мозг отказывался верить в эту информацию.

– Твою мать, – чертыхнулся Помидор.

– Что такое?

Помидор закрыл рукой фонарик и подсветил. Сопла реактивных двигателей были забиты грязью. Объяснялось всё просто. Движки были тяжелые и неудобные, поэтому каждый переносили два человека, подвесив их на длинной металлической жерди, как тушу добытого зверя. И всё равно нести было тяжело. Батальонные «карандаши» останавливались в траншее, снимали жердь с плеча и, пока переводили дыхание, клали ношу на землю, в осеннюю хлябь. Сопла забились землёй и глиной. Надо было чистить.

– Ты объяснял им, как движки нести?

Помидор стоял рядом, когда Вожак инструктировал «карандашей» и всё слышал сам, но здесь и сейчас ему нужно было ещё раз спросить товарища, задать ему ненужный вопрос и получить такой же ненужный ответ.

– Объяснял.

– Твари конченые…

Всё шло не так.

Запуск был назначен на семь утра, на него был завязан штурм. Приказ был утверждён командиром полка, отпечатан на принтере, подписан и направлен в корпус. То есть ничего переиграть было нельзя. К пяти утра Вожак понял, что группа не успевает.