Но как только начался штурм Авдеевки, всё пошло не так. И его чутьё, и его командирская власть упёрлись в невидимый барьер, который было не перешагнуть. Пришли в движение неподвластные ему процессы и энергии. Гувер осознал своё бессилие. Он не мог сберечь роту и не мог не выполнить приказ. Он был вынужден отправлять бойцов в убийственные, неподготовленные штурмы и ничего не мог с этим поделать. С каждым днём он всё больше мрачнел, замыкался и срывал свою злость на бойцах. Ему казалось, что если он сильнее закрутит гайки, то сможет переломить ситуацию. Но он был не в силах обмануть войну: слабый, беспомощный, ничтожный винтик. Душу его накручивали на ржавый болт, срывая резьбу, и никому не было до этого дела.

– Товарищ майор, группа вернулась, – подошёл Спрут и доложил. Спрут дежурил на мониторе и по камерам увидел, как подъехала ротная «буханка».

Через пять минут четверо бойцов ввалились в располагу. Грязным было всё: каски, оружие, броники, одежда, лица… Ноябрьская жижа стекала с обуви, и на линолеуме перед входом образовалась лужа. Чтобы не нести грязь в помещение, парни стягивали с себя снарягу тут же, на входе. Дышали тяжело, затравленно.

– Вожак, ко мне, – скомандовал Гувер.

Вожак как будто не слышал, продолжал стягивать с себя грязную ушатанную обувь. Шнурки на кроссовках слиплись в ком, и Вожак достал нож из разгрузки, начал перерезать их.

– Ты оглох, что ли? Что по задаче? Где доклад?

Наконец, шнурки поддались, и Вожак смог снять кроссовки. С шерстяных носков тут же потекла грязная осенняя вода. Инженер стоял чуть поодаль и всей кожей уже понимал, что произошло что-то страшное и неправильное, но усилием воли давил мысль об этом, ждал.

– Я, сука, с кем разговариваю, – заорал Гувер. – Что по задаче? Где Поэт?

Только сейчас Инженер увидел, что вернулось четверо бойцов из пяти, уходивших в ночь.

Вожак выпрямился и, стоя в вязаных, пришедших по гуманитарке носках, первый раз посмотрел на командира.

– Задача выполнена. Поэт – двести.

2

Если бы Вожака спросили, с чего начинается боевая задача, он бы не смог дать чёткий и однозначный ответ.

Возможно, она начинается с кружки горячего кофе, когда ты уже получил приказ, уточнил вводные и, открыв «Альпинквест», присел немного подумать, прикинуть хрен к носу.

Или по-другому. Ты уже знаешь, что и как ты будешь делать, и собираешь снарягу под задачу. Надо почистить оружие. Оно и так чистое, но монотонные движения успокаивают и помогают сосредоточиться. Потом надо проверить все крепления на шлеме и бронике, чтобы уже там, на поле или в посадке, не было никаких неожиданностей, ничего не порвалось, не отстегнулось. Необходимо собрать рюкзак. Под каждую задачу – свой набор. Если ты едешь на уничтожение ВОПа, то тебе нужен тротил, нужны средства взрывания, нужна «кошка». Ты должен всё предусмотреть, исключить любую неожиданность. А если ВОП не стандартный, какая-нибудь самоделка, оснащённая «джоником»? Тогда тебе нужна длинная удочка, чтобы безопасно доставить накладной заряд к взрывоопасному предмету. А если заминированы подходы? Тогда тебе нужен щуп, чтобы пробить проход.

Нюансов очень много, и каждый необходимо просчитать, всё предусмотреть. От этого зависит жизнь его, Вожака, и жизнь группы. У сапёра нет права на ошибку. Любой выход, даже самый короткий по плану, может затянуться на несколько дней. Поэтому в рюкзаке всегда должен быть запас воды, пищи и сигарет. Всегда нужен скотч, изолента, фонарик, запасные батарейки к нему. У сапёра с собой должны быть кусачки или круглогубцы. Всегда. И ещё всегда должна быть малая пехотная лопатка. Сапёр может забыть гранаты, металлоискатель или «кошку», но лопатка должна быть с ним всегда. Это азбука, написанная кровью и оторванными конечностями.

Или задача начинается с получения обезбола? Маленький тюбик с иглой, внутри – вещество, притупляющее боль. Его не надо колоть себе при лёгком ранении, иначе ты поплывёшь и потеряешь контроль над своим телом, не сможешь самостоятельно выбраться из зоны обстрела. Его надо колоть лишь тогда, когда боль невыносима, и если ты прямо сейчас не вколешь себе обезбол, то просто умрёшь от болевого шока. Ты получаешь пластиковую ампулу, расписываешься в журнале и прячешь её в аптечку. И это движение ещё на один шаг приближает тебя к месту, где обитает смерть и куда ты очень скоро отправишься, чтобы сыграть с ней в шахматы.

Но вот группа уже выстроена на взлётке перед комнатой Гувера. Обезбол получен, бойцы стоят в полной выкладке, рюкзаки проверены и собраны, автоматы за спиной.

Гувер выходит из своей каморки и зачитывает:

– Равняйсь. Смирно. Слушай боевой приказ…

В этот момент жизнь в роте замирает. Во время доведения боевого приказа никто не шарахается по взлётке, не идёт в курилку, не смеётся и не галдит. Дежурный выключает телевизор в этот момент.

Гувер зачитывает приказ и в конце произносит самую важную фразу, после которой жизнь делится на «до» и «после»:

– Кто не может нести службу? Шаг вперёд.