Плохой набор слов. Для Чернобора. Возбуждение отходит так же быстро, как и накрывало. Только лёгкий дискомфорт между ног от влажного белья.

– Как интересно, – киваю я. – И я выбрала, – улыбаюсь ему.

Мы смотрим друг другу в глаза, продолжая стоять на месте. Это какая-то война на совершенно другом уровне, и у меня такое чувство, что я проигрываю Давиду. А это ой как плохо.

Меня резко подхватывают под попу, и я машинально обвиваю ногами торс Чернобора. Юбка трещит по швам. Блин, а она мне нравилась.

Давид подходит к кровати, усаживает меня на неё и, сделав шаг, в одно движение скидывает с себя штаны.

Его член с тяжёлой, налитой головкой стоит так, будто его кто-то держит. Подрагивая и покачиваясь, привлекая моё внимание. Давид делает шаг ко мне, расставляя ноги так, что я оказываюсь зажатой между его ног.

В нос бьёт мускусный запах его возбуждения.

– Тогда для начала проверим на прочность твоё горлышко, Снежинка, – голос Давида низкий, хриплый. Он на пределе.

Поднимаю взгляд на него и даже не представляю, откуда столько смелости в этом бандите?

Глава 3

Никогда не любила подчиняться. Это всегда играло со мной самую злую шутку, которая могла быть. Наказания, лишения самые разные в итоге делали только ещё хуже.

Никогда не было так, как хотят другие, даже если я позволяла думать, что я осознала и согласна на все доводы моих оппонентов.

Сколько мы с Чернобором знаем друг друга? Кажется, больше трёх лет. Хотя я снова себе вру. Я помню, как сейчас, тот день, когда впервые увидела его.

Он привёз ко мне в салон одну из своих очередных шлюх. И я даже знала эту сучку, которая любила выносить мозг мастерам, считая себя королевой. Она была почти во всех салонах в чёрном списке, и мой не исключение. Но тут ей подвернулся сам Чернобор.

Вот тогда мы с ним и встретились в первый раз. Он уехал из моего салона через два часа в сопровождении наряда полиции, а потом выплатил ущерб. А его шлюха исчезла.

Вот с тех пор у нас с ним война. Он хочет меня, а я пообещала себе, что не стану его. Мне всё это не нужно.

Хотя у нас ещё ни разу не доходило до такого. Я понимаю, в чём проблема, и даже где-то внутри предвкушаю, что всё будет охренительно крышесносно, но что будет после?

Давид ждёт. Он смотрит на меня своими чёрными глазами, пожирая, а я пытаюсь придумать, как выкрутиться из ситуации, но каждый вариант, рассчитанный в голове, заканчивается одинаково, только с разными последствиями.

– Давай, Дикая, – Чернобор подталкивает меня, берёт за руку и сам кладёт на член. – Я хочу увидеть твой наглый ротик на моём члене. Или тебя научить делать мужику приятно? – вопрос звучит слишком вызывающе.

Внутреннее напряжение на пределе. Ника, либо ты, либо тебя.

Уверенно обхватываю член, мысленно наслаждаясь невероятной мягкостью и нежностью кожи. Вот за что мужикам такое счастье? Да ещё где? На члене, блин!

Медленно провожу рукой по стволу, ощущая, как он напрягается ещё сильнее. Боже, он великолепен.

А может, плюнуть на всё и позволить себе отдохнуть? Дать вольную, чтобы вдоволь натрахаться и войти в Новый год удовлетворённой кошкой. И так хочется надеяться, что этот бандит умеет пользоваться своей дубинкой.

Но вот есть моя низкая часть, которая согласна на всё, а есть та, которая всегда побеждает.

Опускаю руку до самого основания и резко сжимаю член Давида, заставляя его дёрнуться. Так что он сам виноват.

– Сука! – гаркает Чернобор и сжимает мои волосы на затылке.

– Ну что же ты такой беспечный, Давидик? – шиплю я ему в лицо.

– Я же тебя буду драть во все дыры, Дикая, – отвечает со злостью Чернобор.

– А может, ты опоздал? – скалюсь я, применяя последний спасательный жилет. – Может, меня уже отодрали так, как тебе и не снилось. И я, довольная, ехала расслабить свои дырочки, а ты помешал.

Вторая рука ложится мне на шею и сдавливает достаточно ощутимо. Взгляд Давида становится не просто возбуждённым. Дикий – это самое нормальное слово, которое я могу подобрать.

Давид резко склоняется и кусает меня за мочку уха. Больно, блин!

Я выпускаю его член, а в следующий миг, уже придавленная телом Чернобора, лежу на кровати, слушая, как разлетаются в разные стороны пуговицы с блузы.

Глава 4

***

Кем бы меня ни считали, а прозвищ у меня дохренелион в наших кругах, но бабу силой никогда не брал. Все сами снимали трусы и готовы были насаживаться на член ртом.

Я вчера мог взять любую в клубе, но, сука, все мысли о том, чтобы парни не проебали Снежинку.

Она здесь, она подо мной, и я даже поверил, что она мне сейчас отсосёт, сделав самое охренительное утро.

Она же решила поступить по-другому. Ну кто я такой, чтобы отказывать ей в просьбе?

Сука, всё кровь мне скрутила и сейчас трахает мозг!