– Дурёха, – завершает за меня отец, обнимая в ответ. – Но если я соберусь с кем-то жить, то ты об этом узнаешь первой.

Да, я, оказывается, собственница. Даже с папой. Эх, может, поэтому и не ведусь на все эти мужские бронетанковые действия? А точнее отбиваюсь, хотя сама страшно хочу.

Вот папа у меня – настоящий мужчина. Всегда маму любил, на руках носил. Он в ней души не чаял. Сколько помню себя, он мог сделать всё что угодно, лишь бы увидеть улыбку мамы.

На работе – строгий, а дома – ласковый. Но я никогда не видела в нем что-то слабое. Хотя вру, видела. Но тогда мы все были слабые. Когда мама ушла, папа сильно сдал. Он первый год каждый день ходил к ней на кладбище, менял цветы и просто молчал.

Мы переживали за него, но девочки стали теми, кто его вытащил из того состояния. А вот сейчас я даже заволновалась. Хотя, может, и к лучшему, если папа себе найдёт кого-то.

– Мама! – так неожиданно завопили девочки. – Мы опаздываем!

– Ой, собираться, быстро, – отскакиваю от папы и сама начинаю складывать тарелки в мойку.

– Бегите, я всё сделаю сам, – останавливает меня папа и, чмокнув в щеку, отправляет.

До школы доезжаем быстро. Отправляю девочек и прошу предупредить Людмилу Семёновну, что если спросит, то я подойду ко второму уроку.

В магазине всё же беру ей сертификат и, показавшись сотрудникам, отправляюсь назад. И снова моя попа так и шепчет: «Что-то будет»!

Набираю Нику, но она почему-то не отвечает. Неужели игнорирует? Даже странно. Нужно будет и к ней заехать. А то вчера её настроение было не слишком положительным всё же.

Поднимаюсь к кабинету директора и у двери застаю занятную картину. Молодой пацанёнок слишком напирает на моих девочек, что-то шипя им. Но если Аля стоит чуть за Ликой и держит ту за руку, то Лика отвечает. И, судя по напрягшимся скулам и кулакам, пареньку не нравится то, что он слышит.

Высокий, худощавый, но слишком какой-то борзый.

Ускоряюсь, но, судя по тому, что на меня не обращают внимания, разговор у них занятный.

– Значит, так, рыжая, я из-за тебя лишён сладкого. И теперь тебе придётся мне всё отработать, – улавливаю фразу и прямо вижу наяву взрыв сверхновый.

Не родился ещё тот, кто будет так разговаривать с моими девочками!

– Отработаешь себе сам, Дениска, – язвит Лика, а меня даже гордость берёт за дочь. – А то я ведь могу и повторить.

– Мама, – шёпот Али звучит как гром, но я в этот момент смотрю на пацана.

Он одаривает меня дерзким, бунтующим взглядом и растягивает губы в оскале. Потому что это улыбкой назвать сложно.

Маленький, ну кто же показывает молочные зубки взрослой, зрелой тёте?

– Здравствуйте, молодые люди. А можно и мне поучаствовать в вашей дискуссии? – спрашиваю очень культурно, но вот если пацан только шире растягивает губы, то мои крошки немного бледнеют.

– Мам, там тебя уже…