Ее эта участь тоже коснулась. Однажды. Ей в тот день только исполнилось восемнадцать, и Ней вспылил так, что утащил ее обидчика в ущелье, откуда последний воспарить уже не сумел. Отец тогда пришел в ярость и чуть не придушил брата собственными же руками за то, что он вступился и тем самым выставил ее слабачкой, которая не может без посторонней помощи отстоять честь семьи.

Иллай, подобно Нейд’не, очевидно, хотел как лучше. И с этим домом, и с браслетом. Но не понимал, куда он сунул свой нос. Добрый, справедливый, честный. Сердце защемило, и Бьянка сделала то, на что раньше никогда бы не решилась. Обняла мужа за шею…

– Даэр’аэ, ты чего? – он не отстранился, но плечи его заметно напряглись.

Да, моментов нежности и трепета их брак, увы, не знал. Ссоры, склоки и взаимные упреки. Вот что их связывало.

– Ничего. Думаю о том, каким образом мне умаслить отца, чтобы он твою дурную головушку не оторвал, когда до тебя доберется.

– Бьянка, я не ребенок. Не надо за меня переживать.

– Не уверена, что согласна с этим утверждением. Ведешь ты себя именно как ребенок, – стоило бы отстраниться, но он до того приятно пах, что она позволила себе уткнуться в его ключицу. – Скажи, зачем здесь Амалерия? Стены в этом доме на ладан дышат, я же услышу каждый ее стон. У вас что, кризис в отношениях? Острых ощущений подавай?

– Зачем? Чтобы помочь по хозяйству. Должен же кто-то из артефакта выходить за продуктами, в суд наведаться. Глянуть, когда повторное слушание. Но мне приятно видеть, как ты ревнуешь, хоть и зря. Мы с ней расстались.

Новость ее огорошила. Настолько, что замечание про ревность Бэан’ну ничуть не тронуло.

– В смысле расстались? Почему?

Муж пожал плечами и ловко выскользнул из ее хватки, поманив псов за собой:

– Она хочет быть любимой, вот и все. Отдыхай, прими ванну. В шкафу есть твои вещи. Я пока состряпаю нам что-нибудь перекусить. И, кстати, спать я буду в этой комнате. За неимением других кроватей. Поэтому советую надеть пижамку поскромнее и меня не провоцировать.

Не провоцировать? Бьянке прошлось сделать на собой усилие, чтобы промолчать и не съязвить в ответ. Человек, который целыми днями разгуливал по дворцу в кожаном жилете на голое тело, демонстрируя всем и вся свой загорелый каменный пресс и метку кровавой клятвы на мощной жилистой шее, просил его не провоцировать! Чтоб его перещеголять, обнаженной бы спать пришлось, не иначе. В ее планы это, правда, не входило. Пока. А вот горячая ванна с каким-нибудь маслом или, на худой конец, с морской солью была бы очень к месту.

В шкафу она нашла мягчайшие полотенца, свернутые валиком, и пижамку, состоящую из невесомых брюк и свободной майки на бретелях. Поразмыслила чуток и для верности прихватила вязаный кардиган с большими пуговицами, на случай, если после банных процедур ей захочется выйти в сад.

Ванная комната располагалась на первом этаже. Небольшая, но весьма уютная. С посудиной из мрамора, приятным потолочным освещением, созданным с помощью россыпи мелких сияющих кристаллов, разбросанных по деревянной поверхности на манер звезд на небе, и множеством маленьких полочек на стенах, где Бьянка с восторгом отметила и брусочек мыла для волос, и масло для тела, и ароматическую свечку, благоухающую розой, зажечь которую ей захотелось нестерпимо. Только ее пальчики для этого не годились. Она разве что воду в ванне могла в лед превратить.

Мужа долго искать не пришлось. Со скучающим видом он чистил картошку на кухне.

– Где твоя подружка?

– Даэр’аэ, не беси меня. Сказал же, мы расстались.

Сказал. Но эти слова – будто музыка. Вечность бы слушала.

– И тем не менее… Где?

Внизу Амалерии не наблюдалось, да и наверху никто не ходил и полом не скрипел.

– Вышла из артефакта, – Иллай закинул картофелину в котелок. – Вина взять, сыра и зелени к мясу.

– Ночью?

– Тебе что-то не нравится? Есть не хочешь? Ладно. Я приготовлю на двоих.

– Хочу, – призналась Бьянка. За день она порядком изголодалась. – Зажжешь мне в ванной свечку?

Благоверный застыл с ножом в руке:

– Что, даже колкость очередную не отпустишь в ответ?

– Наговорилась уже за два года. Идем, я устала и сгораю от желания помыться. Как раз корсет поможешь расстегнуть, не то я скоро задохнусь.

Острое лезвие он с легкостью вогнал в деревянную разделочную доску:

– Погоди-ка. Отвечай честно… В твоем предложении есть подвох?

Браслет тихонько задрожал, пытаясь заставить ее исполнить приказ «хозяина», но она и не противилась, а потому ощущения были скорее приятными, чем наоборот. Скинула халатик и бросила, не оборачиваясь:

– Ну конечно, Иллай Шерган. Неужто ты не знаешь, что под корсет белье не носят.

Избавиться от одежды она могла и сама, но отказать себе в такой маленькой блажи… Не удержалась. Лопатками Бьянка ощущала его прожигающий взгляд. Как наяву видела языки пламени, мерцающие в черных бездонных глазах мужа.