— Некоторые думают, это шпионские дела. Нет. — Фернандес взглянул в поле, как будто снова что-то там заметил. — Они там, — пробормотал он. — В темноте.

— Пит, посмотри на меня, — сказал Джоэл. — Я тебе верю. Правда, хорошо? Но мне нужно спросить. Помимо этих числовых станций, которые могут иметь вполне разумное объяснение, и клейма на твоём теле, которое могло появиться любым числом способов, — можешь ли ты что-нибудь доказать из того, что сказал мне сегодня?

— Всё, что у меня есть, — мои кошмары, — ответил он. — Но если они неправда, то я — сумасшедший лжец. Как и Лонни. И как вы.

— Я?

— Вы.

— Почему они это делают?

— Как вы думаете, я не хотел бы знать? Я не просил об этом, я... не заслужил этого. Они не имели права делать с нами такие вещи, настолько гадить в наши головы, как они сделали. — Он ощутимо содрогнулся. — Я боюсь всё время. Всё чёртово время, чувак. Иногда я хочу, чтобы они просто закончили дело и сделали со мной, как с Лонни, — только чтобы у меня в голове наступила тишина. Беги от всего этого. И молись, чтобы они не преследовали тебя.

— Я однажды это уже делал, — сказал ему Джоэл. — На этот раз — нет.

— Ты проиграешь. Лонни рассказывал мне о том, что произошло с тобой в своё время. Это всё тот же Дьявол. Всегда был и будет. Просто сейчас в другом обличии, находит другой способ ожить у нас в головах. — Фернандес постучал револьвером по своему виску. — Ему не нужно искать туда дорогу. Он уже там.

Однажды взятый дьяволом не будет им отпущен.

— Ты уже шёл против него раньше. Как это вышло? — Фернандес засмеялся грустным и беспомощным смехом, потом медленно отступил назад, поднял пистолет и направил за плечо Джоэла — в сторону коттеджа. — Они идут.

Джоэл обернулся и посмотрел.

В темноте — он не мог быть уверен, — но на кратчайший миг казалось, будто что-то отделилось от теней и скользнуло мимо одного из передних окон.

Нечто меньше, чем человек...

Когда он обернулся назад, Фернандеса не было. Джоэл был сам по себе.

Но не один.

Глава четырнадцатая

Ночь обрушилась на него, как волны разъярённого океана. Джоэл по-прежнему не понимал, как Пит Фернандес исчез так быстро и бесшумно и что именно он видел, скользнувшее мимо окна коттеджа. Единственное, что он знал точно: два силуэта появились на поле — едва различимые, но несомненно стоящие там в темноте. Слежка, предположил он, — но задерживаться, чтобы разобраться, не стал. Вместо этого, охваченный нарастающим ужасом, он прыгнул в машину и рванул обратно на Шомут-авеню, ставя между собой и теми людьми, коттеджем и чем бы то ни было бродившим внутри него — как можно большее расстояние, как можно быстрее.

Вместо того чтобы возвращаться в гостиницу, он углубился в город. Признаков слежки не было, но ведь и к встрече с Фернандесом его тоже вели — значит, нельзя было больше быть уверен ни в чём.

Как и со многим в жизни, то, что нельзя видеть, — не обязательно отсутствует.

Остановившись на первом попавшемся баре — скромном, но оживлённом заведении, рекламировавшем местные группы, танцы и дешёвое пиво, — он въехал на стоянку и припарковался под большой неоновой вывеской, которая не только привлекала взгляд с дороги, но и освещала большую часть парковки. В тот момент Джоэлу хотелось — было нужно — оказаться среди как можно большего числа людей, а нервы были так натянуты, что выпить не мешало бы.

Он вышел из машины и позволил холодному воздуху привести себя в чувство, но не мог перестать прокручивать только что услышанное и пережитое у коттеджа Пита Фернандеса. Как и все те годы назад, он заглянул в темноту, и что-то в её глубинах посмотрело в ответ.

Это всё тот же Дьявол. Всегда был и будет.

Несколько минут спустя Джоэл сидел за оживлённой барной стойкой и опрокидывал виски со льдом, пока ужасная трибьют-группа восьмидесятых мучила старый хит Def Leppard и изо всех сил старалась удержать выходившую на площадку публику — преимущественно людей средних лет.

Когда примерно час спустя он вернулся в гостиницу, чемодан оказался нетронутым. Алкоголь несколько выровнял нервы, но напряжение никуда не ушло, так что он запер все замки на двери, а потом встал под самый горячий душ, какой только выдержал.

Позже, завернувшись в полотенце, он лёг на кровать, не потрудившись откинуть покрывало. Глядя в потолок и наблюдая, как тени и свет от телевизора играют на стенах, позвонил домой.

Тейлор ответила мягким, сонным голосом. — Алло?

— Привет, — сказал он, уверенный, что её голос — самое красивое из всего, что он когда-либо слышал. Как всегда, он заставлял всё снова становиться нормальным — пусть и ненадолго.

— Джоэл, привет.

— Я тебя разбудил?

— Я на диване; должно быть, задремала. Ты в порядке?

Он почувствовал, как улыбается. — Да, всё нормально, — сказал он, надеясь, что ему удалось скрыть беспокойство, которое по-прежнему не отпускало.

— Как там дела? Что-нибудь выяснил?

— Работаю над этим.