Он почти видел более молодую версию себя, бегающую и играющую во дворе... мать, занятую садом в летний зной... отец за газонокосилкой. Всё это казалось таким явным в тот момент, таким живым и осязаемым — словно всё продолжается прямо сейчас, как и все эти годы назад. Ни один из тех людей никуда не исчез — только скрылся из виду, прячась, возможно, пока он наблюдает за домом и больше не смотрит.

Но Джоэл слишком хорошо знал правду. Его мать — секретарь в местной начальной школе — была диагностирована с раком лёгких всего через несколько недель после его окончания колледжа. Через пять месяцев её не стало. Хотя его отец, электрик, прожил в доме ещё пару лет, в итоге продал его и переехал во Флориду, где снова женился и живёт по сей день. Мать пропустила так многое. Она не увидела его свадьбы с Тейлор, не успела по-настоящему узнать её. Не успела узнать его — уже взрослым. Она также избежала его краха и падения, и за это он был благодарен — это бы сокрушило её. Отец, напротив, вёл себя так, словно ничего никогда и не было. Он уже был во Флориде в то время и там и оставался. Буквально никогда они об этом не говорили. Даже в наши дни они виделись раз в несколько лет, и при встрече оба делали вид, что в мире всё хорошо и всегда было хорошо.

Боже мой , подумал он. Эта жизнь — моя жизнь — существовала на самом деле. Здесь, в этом месте.

И всё же казалась такой невозможно далёкой — сном, приснившимся годами раньше и только сейчас вспомнившимся, как воспоминания о чёрной машине, преследующей его кошмары.

Пока эмоции не взяли верх, Джоэл выехал на улицу и продолжил, пока не нашёл бывший дом Трента на соседней. Пока у Сэла, Дорси и Трента были братья и сёстры, Джоэл и Лонни были единственными детьми. Из всей компании Трент был единственным, кто воспитывался в неполной семье. Его мать — бывшая хиппи — работала учительницей рисования в частной католической школе в соседнем Дартмуте, и хотя на протяжении многих лет у неё была вереница кавалеров, она ни с кем так и не стала жить и растила Трента и его сестру Делайлу одна. Джоэл понятия не имел, кто живёт там сейчас.

Через несколько домов он нашёл дом Сэла.

Выглядел так же, только старее и с относительно новым виниловым сайдингом — унылым бежевым. Та же большая эркерная витрина, смотрящая на улицу, тот же заросший сорняками запущенный передний двор, та же ржавая автозапчасть и прочий хлам, загромождавший боковой двор и небольшой лесок за ним. Замощённая дорожка вела к двухместному гаражу и несла две машины, одна из которых стояла на подставке. Американский флаг, закреплённый прямо у входной двери, хлопал на холодном ветру.

Джоэл притормозил.

Ещё до того как он успел выйти из машины, появился Сэл — все свои шесть футов и четыре дюйма, вставший в дверях гаража, с пивной банкой в одной руке, свисавшей у бедра, и замасленной тряпкой в другой. Он прищурился, вышел на подъездную дорожку — как будто совершенно не замечая холода в безрукавной толстовке, паре старых джинсов и рабочих ботинках. Грязный, как и подобает любому уважающему себя механику, он поправил козырёк такой же замызганной кепки «Нью-Ингленд Пэтриотс», потом повернул голову и сплюнул на землю.

Джоэл вышел из машины, сердце колотилось. Остановился на полпути к гаражу и улыбнулся.

— Мать твою, — произнёс Сэл. Лицо его оставалось бесстрастным, задубелым; нос — расплющенный и широкий после лет бокса; кожа красная, кожистая и обвисшая после лет крепкой выпивки, глаза усталые, обведённые тёмными кругами после всего остального, что жизнь успела подать. — Джоэл Уокер.

— Привет, Сэл, — сказал Джоэл, по-прежнему улыбаясь.

Улыбка наконец расцвела — медленно расползаясь по иначе устрашающему лицу. — Чувствовал, что ты раньше или позже объявишься.

— Хорошо видеть тебя, мужик.

Когда они сократили расстояние, Джоэл протянул руку. Сэл накрыл её своей мясистой лапой и крепко пожал. Тело его по-прежнему выглядело мощным, но приобрело немаленький живот, нависший над ремнём. Когда-то скульптурные руки, хоть и остались толстыми — с выпирающими венами и, наверное, твёрдыми — сморщились и уже не были такими чеканными, как в молодости. Он сделал долгий глоток пива, прикончив его, потом смял банку и зашвырнул в сторону двора. — Так себе на вкус. Хочешь пива?

— Немного рано для меня, но спасибо.

— Не парься. Лёгкое пиво, нежное. Справишься. — Он отвесил плечу Джоэла игривый шлепок, едва не сбив с ног, потом кивнул на гараж. — Пошли, холодно — поговорим внутри.

Внутри дом выглядел совсем иначе, чем в детстве. Не обновлялся и был захламлён, замусорен, старый. Когда они были маленькими, родители Сэла содержали дом в идеальной чистоте. Теперь он выглядел так, будто требовал основательной уборки и наведения порядка.

Ощущая, что следует за старым другом обратно в прошлое, они прошли в дом через боковую дверь и сразу оказались на кухне. Сэл взял из холодильника пару банок пива, бросил одну через стол Джоэлу, потом направился в гостиную.

— Надо бы кого-нибудь нанять прибраться, — сказал Сэл, смахивая несколько журналов с дивана на пол, прежде чем сесть в кресло напротив. — Была одна баба, приходила, но то ли снова в школу поступила, то ли ещё что-то.