Джоэл снова взял тетрадь и на этот раз проверял куда тщательнее. Осматривая внутренние стороны передней и задней обложки, он заметил кое-что, чего не видел раньше. В левом нижнем углу внутренней стороны передней обложки чёрной ручкой был написан единственный набор чисел. Они отличались от тех, что были на страницах, и за ними следовали буквы кГц  — Джоэл знал, что это обозначение килогерц. Судя по всему, это была частота какой-то конкретной станции или программы, — но он почти ничего не знал о коротковолновых радиостанциях и о том, как они работают, поэтому забил цифры в поисковик.

Единственное ценное, что вернул поиск, — это базовый сайт с объяснением, что данное число относится к диапазону несущих частот AM-радио, которые варьируются от 535 до 1605 кГц, а несущие частоты от 540 до 1600 кГц назначаются с интервалом в 10 кГц. Что это означало — он мог лишь гадать.

Джоэл отложил ноутбук и просмотрел свои заметки, пока не нашёл имена и телефоны двух мужчин, с которыми Лонни был наиболее близок по работе: Брайан Каррант и Пит Фернандес.

Первым дозвонился до Карранта, представился, объяснил, откуда у него имя и номер, и зачем звонит.

— Капитан Скотт был хорошим человеком, — сказал Каррант глубоким, весьма официальным голосом. — Надеюсь, они поймают ублюдка, который это сделал, — простите за выражение, — но я не хочу вмешиваться ни во что, что выходит за рамки официального расследования.

— Это совершенно не для записи, — заверил Джоэл. — Просто один приятель Лонни разговаривает с другим. Даю слово: нигде это не всплывёт. Я просто пытаюсь найти ответы.

— Всё, что мне известно, — это то, что я читал в газетах или видел по телевизору.

— Кейтлин сказала, что вы с Лонни дружили.

— Он был моим начальником и моим руководителем, — пояснил Каррант. — Но мы также общались и в нерабочее время. Любили сыграть на бильярде, а иногда после работы выпить пива или перекусить и поговорить о делах. Охранная работа очень стрессовая, и разгружаться необходимо.

Называть охрану в торговом центре «охраной правопорядка» казалось натяжкой, — но это идеально вписывалось в официальный тон и полицейский жаргон Карранта.

— Если вы не в теме, это сложно понять, — добавил он. — Мне сорок шесть, занимаюсь этим уже много лет, и до сих пор бывают дни, когда накрывает. Но это профессия: надел форму — принял всё, что с ней идёт.

Он что, серьёзно? — Да, представляю, как это непросто, — выдавил Джоэл.

— В общем, офицер Фернандес проводил с капитаном Скоттом больше времени, чем я. Во всяком случае в неформальной обстановке.

— Пит Фернандес?

— Утвердительно. Он может рассказать вам больше, чем я, если, конечно, вам удастся его найти.

— Что вы имеете в виду?

— Офицер Фернандес больше у нас не работает, — ответил Каррант. — Просто однажды ушёл — без предупреждения, без объяснений. По слухам, на некоторое время уехал из города, и никто не знал, где он. До этого у него были проблемы — что-то личное. Незадолго до гибели капитана Скотта он вроде снова объявился в округе, но с тех пор съехал из своего дома — у него есть коттедж в Нью-Бедфорде, у аэропорта, — и снова пропал с радаров. Странно, но Фернандес всегда был со странностями.

Горшок , подумал Джоэл, познакомься с чайником.  — Его прежний номер у него ещё тот же?

— Не имею понятия.

— Нет идей, где он сейчас, в Нью-Бедфорде или...

— Никакого представления. Я не слышал о нём уже несколько месяцев, и, если честно, меня это вполне устраивает. Последнее, что мне нужно, — это ещё больше суеты. — Сквозь помехи на линии прорвался всплеск фонового шума; казалось, Каррант попытался прикрыть трубку. — Минуту, мам! Я по телефону! — Вернувшись, прочистил горло. — Простите. Вы что-то говорили?

Джоэл почувствовал, как на губах появляется усмешка. — Лонни когда-нибудь упоминал коротковолновые радиостанции?

— Мне — нет.

— Есть ли у вас какие-то версии относительно убийства Лонни?

— Отрицательно. Поскольку я лично в расследовании не участвую, считаю, что было бы безответственно обсуждать или строить версии в данный момент, поскольку это было бы чистой воды умозрением. — Каррант несколько секунд тяжело дышал в трубку, прежде чем продолжил. — Капитан Скотт был трудолюбивым, честным человеком, что называется — стойким парнем. Мне не известно никого, кто питал бы к нему злобу. Всё, что я могу сказать, — несколько месяцев до гибели у него были трудности, и я чувствовал, что он не высыпается и у него что-то на уме. Он был не в своей тарелке. Мы с ним были не особенно близки за пределами работы. Уверен, в его жизни происходило многое, о чём я не знал и не знаю. Но что касается того, почему кто-то хотел бы убить этого человека, — не представляю. Впрочем, в нашей профессии, как только надеваешь значок, никогда не знаешь, что может случиться. В мире много отребья, не уважающего ни закон, ни порядок, и ещё меньше тех, кто посвятил жизнь их защите. Убить одного из нас — значит сделать заявление.

Хорошо же, Грязный Гарри.