— Ты всё равно репортёр. Это не то же самое, что торговать мебелью.

Джоэл посмотрел на него. — Моя последняя статья была о школьной программе питания и о том, что пицца по-прежнему в меню. Острая журналистика-расследование на высшем уровне. Не хочу казаться самонадеянным, но я подумываю о Пулитцере.

— Журналистом становятся раз и навсегда.

— Я думал, это про священников.

— Ладно. И про них тоже.

— Мой смысл в том, что последнюю настоящую расследовательскую работу я делал двадцать лет назад и с тех пор не ступал в ту часть Массачусетса. Мои старые связи там, скорее всего, давно развалились. Так что, думаю, стряхну ржавчину как смогу, съезжу, покопаюсь немного, посмотрю, могу ли что-нибудь нащупать или хотя бы разобраться в ситуации. Если найду пустышку — а именно так, наверное, и будет, — вернусь домой, хуже не будет, и по крайней мере буду знать, что честно попытался.

Билли помолчал, покуривая. — Понимаю, что тогда, когда случилось всё то другое и у тебя были те проблемы, мы ещё не были знакомы, — но знаю достаточно, чтобы понимать: ты не должен приближаться к этому снова.

— Думаешь, я сам не знаю?

Перед глазами Джоэла мелькнули обрывки воспоминаний. Снимки католической церкви... алтарь, на котором была заколота и принесена в жертву Синди Мелло... символы и кощунственные надписи, сделанные её кровью и фекалиями, размазанные по стенам и полу... осквернение... безумие и зло, падающее в его разум, как чёрный дождь...

Он силой отогнал их. Прошли годы с тех пор, как такое мучило его или являлось так ярко.

— Я читал твою книгу, — сказал Билли. — Кое-что знаю о том, что произошло, и...

— Это было давно.

— Но это едва не убило тебя. Ты с трудом оправился.

Они с Билли никогда особо не говорили о тех днях, и Джоэл не собирался начинать сейчас. — Это было совершенно другое время, другое дело, другая ситуация. Это никак не связано с тем.

— Насколько тебе известно.

— Слушай, я ценю твою заботу, хорошо? Но я в порядке, и всё будет нормально.

— У тебя хорошая жизнь, Джоэл. Потрясающая женщина, красивый дом, крутой лучший друг. — Он ухмыльнулся, потом снова стал серьёзным. — Не напорти. Некоторые люди убили бы за то, что у тебя есть. Под некоторыми людьми я имею в виду себя.

Джоэл тихо засмеялся для приличия, но оба знали, что ничего смешного в происходящем нет. Пока неловкое молчание повисло между ними, холодный, но тихий ветер скользнул в деревьях у края двора. Ветряные колокольчики, висящие с задней стороны дома, пришли в движение, их эфемерная песня заплясала в темноте.

— Это ещё и совершенно другая ситуация, — наконец сказал Джоэл. — Я совершенно другой человек.

— Просто действуй осторожно, приятель. Если считаешь своим долгом расследовать это ради друга или его дочери — как угодно, — я понимаю. Но это не стоит того, чтобы потерять всё, что у тебя есть. Не стоит потерять Тейлор. Не стоит потерять тебя. Что бы ни случилось — помни об этом. А потом вернись сюда живым и здоровым. И не задерживайся дольше своего отпуска. Не хочу увольнять тебя, жалкий ты тип, но сделаю это, — потому что я невыносимый козёл. К тому же у нас есть работа, ужины, покерные игры, слышишь?

— С твоим мелодичным голосом это практически невозможно не слышать.

— Животики надрываешь. В общем, если тебе что-нибудь понадобится...

— Ты будешь первым, кому я позвоню. И серьёзно — спасибо.

Билли тяжело положил руку на плечо Джоэла. — Тейлор, наверное, рассчитывает, что я тебя отговорю, да?

— Уверен, она на это надеется.

— Солги ей, скажи, что я сделал всё что мог, ладно?

— Договорились. — Джоэл почувствовал, что улыбается. — Но есть шанс, что она прижмёт тебя до конца вечера и попробует снова взяться за тебя.

— Буду готов. Я её не боюсь. — Билли сделал ещё одну глубокую затяжку, бросил сигарету на землю и наступил на неё. — На самом деле — боюсь.

— Идём, — сказал Джоэл, кивнув в сторону дома. — Лучше вернёмся, а то она решит, что мы тут что-то замышляем.

— Да, не хочу, чтобы она выпила остаток моего вина.

— Поверь мне, это вино не могло бы быть в большей безопасности.

— Эй, ну что может быть сексуальнее большой галлонной коробки трёхдолларового вина?

— Буквально каждая другая вещь во вселенной.

Смеясь, они вернулись в дом, и сколько бы Джоэл ни старался убедить себя насладиться вечером — понимая, что это последняя такая возможность на какое-то время, — он понимал, что просто насвистывает мимо кладбища. На время он укроется от ночи в тепле, безопасности и ясном свете их дома.

Но тьма поднималась, и скоро ему предстоит войти прямо в неё.

Глава шестая