— Нет, нужно сейчас. Это Девяносто Восьмая и Девятнадцатый.

Сердце провалилось куда-то в желудок, пролетело сквозь ноги и расплескалось по полу. Взгляд Гаррика встретился с моим, и я увидел в его глазах тот же первобытный ужас.

Я рванулся к двери, пока Гаррик хватал с кровати спортивные штаны. Он оказался быстрее: в одной руке зажата одежда, полотенце отброшено, и он захлопывает дверь прямо перед моим носом, не дав мне открыть её и на дюйм.

— Мне нужно к ним! — взмолился я.

— Тебе нельзя здесь находиться. Выходи через окно.

— Думаешь, мне не плевать на камеры? Я проявил вежливость, когда забирался сюда, но сейчас мне абсолютно насрать, как я уйду.

— Ладно, но дай мне открыть дверь самому, — фыркнул он.

Я отступил на шаг, давая ему пространство натянуть штаны, и он распахнул дверь. На пороге стоял офицер Блейк. Вид у него был убитый, и я мгновенно зафиксировал кровь на его руках.

Нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста, пусть это будет не их кровь.

Лицо Блейка вытянулось от шока, когда он заметил меня за спиной Гаррика.

— Где они? — на этот раз Гаррик по-настоящему зарычал.

— О нем мы поговорим позже, — офицер Блейк (Таррон) ткнул в меня пальцем. — Доминик забирает их в лазарет. Произошел инцидент во время игры. Я не добился от Тациты ничего внятного, но, Гаррик, ты должен знать… — Он замолчал, косясь на меня.

— Просто выкладывай, Таррон. И рассказывай на ходу. — Гаррик вылетел в коридор, на ходу натягивая кроссовки. Через пару шагов он резко обернулся ко мне: — Если ты повторишь хоть слово из того, что увидишь или услышишь, или если просто встанешь у меня на пути — я тебя убью. Понял?

Я был в слишком сильной панике, чтобы бояться его угроз. Сейчас я соглашусь на что угодно, лишь бы поскорее увидеть своих и узнать, какого хера произошло.

Офицер Блейк всё еще колебался, снова глядя на меня.

— Гаррик… у неё были крылья. Она демон.

Сердце догнало меня и с размаху врезалось в ребра. Что. За. Нахер?

— Она на камерах? Кто еще знает? — распорядился Гаррик абсолютно мертвым тоном.

— Не знаю. Я открыл дверь, и она была там. Девятнадцатый истекал кровью. Она была в истерике. Я приказал одному из младших позвать Доминика. Она бормотала что-то о засаде, о какой-то группе с «плененными душами» в лесу. Как только Дом поднял парня, чтобы отнести в лазарет, я пришел за тобой.

— Майло… он… он мертв? — Я едва выдавил слова, но должен был знать.

Офицер Блейк посмотрел на меня с жалостью:

— Не знаю. Всё выглядит скверно.

— А она? Ранена? — спросил Гаррик.

— Нет, насколько я понял. И она приняла человеческий облик до прихода Дома.

— Таррон, — Гаррик замер у входной двери. Мне хотелось орать на него, чтобы он двигался быстрее. — Нужно стереть все записи с камер, где она засветилась. Проверь входы и те, что смотрят в небо. Всем офицерам, видевшим её, прикрой рты. Я разберусь с ними позже.

— Но почему? Ты ведешь себя так, будто это не сюрприз.

— Это не сюрприз. Расскажу позже.

Он распахнул дверь и снова замер. Порог был залит кровью. Из горла Гаррика вырвалось звериное рычание, и он сорвался на бег. Я перепрыгнул через красные пятна и бросился следом — бесполезный, способный только бежать за ним в хвосте.

Мы ворвались в лазарет и сразу увидели Тациту. Она сидела на полу, поджав ноги; на ней был только спортивный топ и невообразимое количество крови.

Меня едва не вывернуло от мысли, что это кровь Майло.

Услышав нас, она вскочила и бросилась к Гаррику:

— Эти гребаные ублюдки! Те, кого вы допрашивали. Они устроили засаду. Шестьдесят Второй ударил его… использовал магию, чтобы направить нож, и ударил!

Она колотила кулаками по груди Гаррика. Я никогда не видел её такой неистовой. По щекам размазаны слезы, волосы в беспорядке.

— Те, что были в камерах? — спокойно уточнил Гаррик, перехватывая её за руки.

— Да. Они пришли за кровью. Мы прошли игру. Пошли за оружием и попали в эту чертову засаду. Я была недостаточно быстрой, — она снова надломилась, ноги подкосились. — Он умрет, и это моя вина, и это так больно, черт возьми.

Гаррик присел рядом, пока я стоял, онемев от этой сцены. Он обхватил её подбородок, заставляя посмотреть на себя:

— Ты принесла его сюда. Если его можно спасти, Доминик сделает это. Мы не можем остановить каждого мудака, одержимого жаждой убийства.

— Пообещай, что накажешь их. Я заперла их души.

— С огромным удовольствием, Богиня, — Гаррик улыбнулся ей. В этот момент между ними промелькнула такая нежность, на какую, я думал, они не способны.

Медленно Гаррик помог ей подняться. Он прошептал что-то о помощи Доминику (видимо, медику) и осторожно передал её в мои руки.

— Уайатт, — выдохнула она сквозь новые слезы. Она обхватила меня за плечи, вцепившись в ткань на спине. — Прости, мне так жаль.