Не зная, как реагировать, я просто прижал её к себе и держал, пока рыдания сотрясали её тело.

— Тебе не за что извиняться. Если на Майло напали, я знаю, ты сделала всё, чтобы защитить его. — Я нежно гладил её по волосам, вдыхая родной аромат. Запах сочных фруктов, смешанный с кровью и потом, почти успокаивал — если бы не тошнотворный комок в желудке при мысли о том, чья это кровь.

Казалось, мы стояли так часами, цепляясь друг за друга в ожидании. Гаррик вышел один раз сказать, что Майло жив, но они продолжают работу, чтобы так оно и оставалось. Он окинул меня оценивающим взглядом и, видимо найдя то, что искал, ушел обратно без лишних слов.

Время шло, матовое стекло входной двери начало светлеть — пробились первые лучи солнца. Я не выпускал свою девочку из объятий. Мы больше не разговаривали; кажется, она ненадолго заснула, но мы так и не разомкнули рук.

Наконец Доминик вышел из операционной. Он выглядел измотанным, но улыбнулся, увидев нас на полу.

Я легонько толкнул Тациту, и она вскинулась:

— Дом, пожалуйста, он в порядке?

— Состояние стабильное. Людей чертовски трудно удерживать на этом свете, не буду приукрашивать. Но организм ответил на лечение, думаю, он будет жить.

От последнего слова на меня обрушилось горячее облегчение. Откинув голову на стену, я сам не сдержал слез. Тацита вскочила и обняла Доминика. Тот ответил на объятия, прежде чем она отстранилась, рассыпаясь в благодарностях.

— Можно к нему? — спросила она.

— Конечно. Пойду перекушу и, возможно, посплю. Я уже на пределе, но зовите, если понадоблюсь. — Он мягко похлопал Тациту по руке, кивнул мне и вышел.

— Идем, — Тацита протянула мне руку.

Я набрал в грудь воздуха, пытаясь собрать волю в кулак, но остался сидеть. Моя девочка присела передо мной на корточки:

— С ним всё будет хорошо.

— Я знаю. Просто… мы едва не потеряли его.

— Но не потеряли, — тихо сказала она.

С трудом поднявшись, я взял её за руку. В процедурной пахло дезинфекцией. Помещение выглядело чистым и почти безмятежным. В углу Гаррик убирал медикаменты. На больничной койке, укрытый белоснежными простынями, лежал мертвенно-бледный Майло. Его обычно алебастровая кожа казалась почти прозрачной. Кроме капельницы, ничто не напоминало о сокрушительной травме.

— Он придет в сознание не скоро, ввели большую дозу седативных, — сообщил Гаррик.

Тацита бесшумно подошла к кровати и взяла Майло за свободную от игл руку. Она нащупала пульс, и её лицо мгновенно разгладилось. Убрав волосы с его глаз, она поцеловала его в лоб:

— Прости меня.

— Эй, — окликнул я. — Мы договорились: никаких извинений.

Я встал с другой стороны и переплел свои пальцы с его. Ладонь была холоднее обычного, и я накрыл её второй рукой, чтобы согреть.

— Сладкий, ты не должен был так нас пугать.

Гаррик подошел к Таците со спины и положил руку ей на бедро. Она тут же прижалась к нему, ища опору. Их связь была очевидна.

— Лезвие рассекло диафрагму. Пробило левое легкое, но, к счастью, не задело сердце. Дом всё восстановил, на заживление уйдет несколько дней. Легкое спалось из-за заполнившей его крови.

— Несколько дней? — удивился я. — На это же должны уйти недели?

Гаррик снисходительно усмехнулся:

— Ты больше не в человеческом мире. Дом использовал свой дар целителя. Это не мгновенное исцеление, но клетки будут регенерировать гораздо быстрее обычного.

— Здесь правда есть магия? Вы все обладаете силой?

— Ты вообще слушаешь то, чему мы пытаемся тебя научить? — Снова этот его сердитый тон.

— Иногда, — огрызнулся я.

Губы Тациты дрогнули в полуулыбке.

— У нас нет активной магии. Кроме Аида и еще нескольких избранных. Но Дом — потомственный целитель, он черпает магию этого измерения. Это дар, который подвластен лишь немногим. Кроме лекарей, магию могут обуздать только ведьмы.

В моей голове всплыли обрывки информации, которые я получил сегодня.

— Ты одна из них? — спросил я. — Тот охранник сказал, что у тебя были крылья.

На её лице мелькнул страх, но не из-за моего вопроса. Она вырвалась из рук Гаррика:

— Сколько человек меня видели? Они все знают?

Гаррик покачал головой:

— Не думаю, что многие, но даже так — вряд ли они свяжут это с твоим вторым «я». Кроме Таррона. Он знает, что мы спали… то есть, что я спал с «другой» тобой. И еще ты кричала мое имя и имя Дома. Я приказал ему стереть записи и пригрозил офицерам.

Она поникла и оперлась бедром о кровать Майло.

— Я не подумала.

— Твоя тайна останется в секрете. А если Таррон и догадается, он будет молчать. Я ему доверяю.

— Кто ты такая? — потребовал я, не слишком вежливо. Я думал, с секретами покончено.

— Прости, Уайатт. — Она обошла кровать и встала передо мной. — Я хотела сказать, собиралась сегодня вечером… пока всё не покатилось к чертям.

— Рассказывай, — взмолился я.