Его глаза блуждают, пока он говорит. Его взгляд встречается с моим, захватывая меня в невидимый капкан, заставляя смотреть на него. Жар, вспыхнувший в его радужках, проносится по этой связи, и мои ноги внезапно становятся свинцовыми. Я тяжело сглатываю и смотрю на него, словно меня магически заморозили.

Бровь Уайатта выгибается дугой, он продолжает удерживать меня в этой ловушке, и улыбка кривит один уголок его рта, когда он заканчивает шептать Таците.

Затем, так же внезапно, как и появился, он спрыгивает со стола и уходит.

Я судорожно вдыхаю воздух, словно меня держали под водой. Рука автоматически тянется к груди, пока кислород наполняет легкие. Что это, черт возьми, было?

И, словно я напрашиваюсь на наказание, я продолжаю смотреть Уайатту в спину, пока он уходит — и тут он оборачивается и снова ловит мой взгляд. На этот раз он подмигивает, и подмигивает именно мне.

Мое сердце замирает на болезненную секунду, и теперь я всё же двигаюсь. Отворачиваюсь к блокноту и быстро подбираю ручку, которую выронил, отвлекшись на эту сцену.

Я едва успел восстановить нормальный сердечный ритм, когда Тацита рядом со мной рычит и хлопает ладонями по столу.

— Боги, проклятье на его голову. — Она закатывает глаза к потолку, отодвигает стул и направляется вглубь книжных стеллажей. Перед тем как исчезнуть, она оборачивается ко мне. — Я вернусь через пару минут, присмотришь за моими вещами?

Кивнув, я возвращаюсь к работе. Её нет почти пятнадцать минут, но возвращается она с книгой в руках и выглядит гораздо спокойнее. Хотя всё еще немного раскрасневшаяся. Она ничего не говорит, садится и снова принимается за работу.

Мы проводим в тишине еще пару часов. Это хорошая тишина, не неловкая. Каждый из нас занят своим делом, изредка мы обмениваемся взглядами, чтобы проверить, как дела у другого. Мой мозг готов взорваться от информации, когда она откидывается на спинку стула.

— Пойдем в общагу? Скоро ужин, я хочу скинуть это всё в комнате, прежде чем поесть.

Я киваю и собираю вещи.

Когда мы идем через двор, атмосфера между нами меняется. Тацита закрывается от меня по непонятной причине. Обычно, когда мы ходим куда-то, она поддерживает разговор за двоих. Не то чтобы она была открытой книгой, но обычно болтает о всяких пустяках. Сегодня она напряжена, и я гадаю, не об Уайатте ли она думает.

Впрочем, долго размышлять об этом мне не приходится. Когда мы подходим ближе, становится ясно: в нашем общежитии что-то происходит. Несколько стражников снуют туда-сюда, а еще двое стоят на дверях.

Толпа людей из нашего блока собралась снаружи, они тараторят так быстро, что трудно разобрать причину хаоса.

Тацита идет прямиком к одному из стражников на дверях и требует ответов. Кажется, его зовут Таррон — он вчера читал лекцию о крылатых существах и настаивал, чтобы мы называли его по имени, а не по фамилии, как остальных.

Я держусь рядом с ней, чувствуя неладное.

— Что происходит?

— Извините, сейчас заходить нельзя. — Таррон поднимает руку, преграждая нам путь в здание.

— Почему?

Таррон оглядывается по сторонам и тихо говорит:

— На втором этаже произошло убийство.

Глава 9. Тацита

— Убит? — спрашиваю я Таррона, заставляя себя сохранять спокойствие. Мне хочется взлететь прямо на второй этаж, выяснить, кто погиб, осмотреть тело и собрать улики. Но я не могу этого сделать, не раскрыв себя.

— Да, — мрачно подтверждает Таррон.

Это плохо. Это единственное незыблемое правило Игр: нельзя убивать друг друга вне испытаний. Тот факт, что оно нарушено, повлечет за собой последствия. Последствия уровня «гнев Аида». Что еще более тревожно — значит ли это, что агент Ангелов уже начал действовать? Это их рук дело?

— Кто мертв? — спрашиваю я, испытывая удачу и переходя на требовательный тон.

— Семьдесят Восьмой.

Мой мозг быстро прокручивает список участников. Семьдесят Восьмой был мужчиной лет тридцати пяти, среднего телосложения, с татуировками на левом запястье и правой икре — я заметила их вчера в спортзале. Кажется, его посадили за руководство наркосиндикатом. Но поскольку я еще не нашла способа пробраться в офисы стражи, в этом вопросе я полагаюсь лишь на чужие слова.

Нужно будет поскорее ускорить выполнение плана по взлому штаба офицеров.

— Его убили в комнате? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает Таррон тоном, ясно дающим понять, что мои расспросы ему надоели. — И боюсь, пока мы не зачистим здание, войти внутрь нельзя.

Я и так это знала, иначе была бы уже там.

— Он жил в одной комнате с Пятьдесят Четвертым. Это он сделал?

Таррон проявляет интерес к вопросу и сужает глаза, глядя на меня.

— А ты наблюдательна.

— И? Я ведь права, не так ли?

— Да, права.

— Так это он убил Семьдесят Восьмого?

— Понятия не имею, — отрезает он жестче, пытаясь закончить разговор.

Я всё равно продолжаю: