«Все, кто считает важным внешние вещи, глупы внутри».

Чжуан-цзы

Было раннее утро. Пришёл почтальон, принеся казённое письмо. Я сварил крепкий кофе, поджарил тост, но аппетита не было, разорвал конверт. Оно было от риелтора.

Я прочитал его в изумлении, хрустя твёрдым тостом и ничего не чувствуя. Поступило три предложения о покупке. Цифры были нелепыми. Я не мог осознать, что такие суммы денег вообще доступны. Голуэй, как считалось, был самым дорогим районом в стране, а цены на дома были за гранью безумия. Всё, что мне нужно было сделать, — сказать «да» самому высокому предложению, и я стану богатым… и бездомным. Последнее было знакомо, но первое — каково это будет?

Стук в дверь. Я отложил письмо в сторону, решив, что это Ридж.

Это был Стюарт, одетый цивильно: умное пальто, шёлковый шарф небрежно повязан вокруг воротника, тёмные стильные брюки. Его ботинки ослепляли своей зеркальной полировкой.

— Как ты узнал, где я живу? — спросил я.

Его глаза горели тёмной энергией.

— Не будь глупцом, Джек.

Я посторонился, приглашая его войти. Он пристально осмотрел квартиру, затем заметил шапку риелтора.

— Продаёшься?

Я закрыл дверь:

— Ну, продаваться — это то, что я умею.

Он сел на жёсткий стул, и я спросил, не хочет ли он чего-нибудь, сказав, что у меня, увы, нет травяного чая.

Он отказался, посмотрел на меня и сказал:

— Я нашёл её.

— Гейл?

— Мы встречаемся.

Должно быть, он шутит, хотя юмор был одной из черт, которые он оставил в тюрьме.

— Ты шутишь? — спросил я.

Он посмотрел на меня тем странным взглядом, как будто всё ещё не был до конца уверен, когда я серьёзен.

— За всю нашу странную и красочную историю, Джек, ты когда-нибудь знал меня как шутника?

Лёгкая острота просочилась в его слова, и я задумался, что ему пришлось отключить, отрезать, чтобы выжить в тюрьме. Что бы это ни было, оно не возвращалось.

Я покачал головой.

— Расскажи, — сказал я.

Он слабо улыбнулся. Это был Джек Тейлор, с которым ему было комфортнее всего.

— В тебе ещё остался Гарда, — сказал он. — Я говорил тебе, у меня есть контакты, и, хоть я больше не торгую наркотиками, я знаю сеть, а значит, знаю, где тусуются игроки. Следишь за мной?

Как же, блядь, сложно?

— О, думаю, я справлюсь, — сказал я.

Он пропустил это мимо ушей.

— Поэтому я проверил клубы, как будто вернулся в юность, и с третьего захода нашёл её. И должен тебе сказать, Джек, ты не отдал ей должное.

Я не был уверен, куда он клонит, но был уверен, что мне это не нравится.

— Что ты имеешь в виду? — огрызнулся я.

Он глубоко вздохнул.

— Моя сестра, которую убили — и я никогда не забуду, что ты добился для неё справедливости — она была лучшим человеком, которого я встречал, истинной добротой. Я думаю, Гейл когда-то могла быть немного похожа на неё, но после смерти матери, после попытки самоубийства, она умерла.

Моё выражение лица, должно быть, отражало скептицизм.

Он продолжил:

— Конечно, она вернулась, но куда бы она ни уходила в то время, вернулся кто-то другой — истинно злобная сущность. Я встречал худших мужчин на планете в тюрьме — настоящее отребье, чистое зло, психопатов, социопатов, кого угодно, каждый тип опасных животных, — но они ничто, ничто по сравнению с чистой силой тьмы в этой девушке.

Я не купился:

— Она просто девушка, и мерзкая жестокая бандитка. Не делай из неё какое-то сверхсущество.

Теперь его улыбка была полной, но не тёплой.

— Хорошо, мы на одной волне, мой друг. Мне нужно было знать, что ты в деле.

Какого чёрта?

Я уставился на него, и он сказал:

— Тюрьма её не остановит. Её нужно убрать.

Я расхаживал взад-вперёд:

— Называй вещи своими именами: убить её.

Он встал.

— Вот адрес дома, который они арендуют. В пятницу вечером она будет встречаться со мной. Почему бы тебе не сходить и не поболтать с отцом и сыном, а я займу девушку… развлеку.

Я не был уверен, что он имеет в виду, поэтому спросил:

— И какого чёрта, по-твоему, я там должен делать?

Он опустил плечи — классический язык тела поражения.

— Джек, это твоя работа, я просто составляю компанию.

Блядь.

— Ничто не… ничего, — сказал я.

Он остановился у двери, застигнутый врасплох.

— Это дзен, который ты изучал?

И та редкость в его голосе — восторг.

Я позволил ему насладиться этим, а затем сказал:

— Нет, блядь, это Пол Ньюман в Хладе по имени Люк.

24

«Смерть — это способ природы сказать нам: сбавь обороты».

Ирландская пословица