Вернувшись в спальню, я вновь ложусь, натягивая оба одеяла на подбородок, пытаясь согреться. Надо поспать, завтра будет сложный день. Хотя лёгких дней в Академии я что – то не припомню....

Мне вновь снится убийство Вария Линца. Как будто наяву я вижу, как мейстер Ярош заносит серебряный кинжал и бьёт со всех сил своего ученика в затылок. Будто наяву я слышу плеск, когда тело несчастного падает в воду.

С криком я просыпаюсь и вижу растерянное лицо Николь....

Вечером мы с подругами пораньше легли спать, так как очень устали. Накануне, я, Николь и Амалия стирали бельё, а затем мыли полы в спальне и коридорах. Надо сказать, что девчонки частенько дежурили за меня в столовой, так как я продолжала копаться в своей теплице, а теперь ещё и в теплице Вероны. Моя подруга была беременна и не могла работать в теплице. С учётом нынешнего финансового и экономического положения забросить теплицу не только нерентабельно, но просто смертельно глупо. За последний месяц цены на продукты и другие вещи подскочили до небес. В городе была высокая инфляция.

Медяки, выпускавшиеся в Большой Гардарике, катастрофически обесценивались, а стоимость продуктов и одежды так же катастрофически росла. Тяжелое бремя податей начало сказываться на рационе жителей Корсуни, беженцах и адептах Академии.

Пшеничная мука становилась редкостью и так подорожала, что серый ржаной хлеб понемногу вытеснил бисквиты, вафли, пироги и булочки. Из мясных лавок почти исчезла говядина и баранина. Свинины и битой птицы тоже оставалось мало, и стоили они так дорого, что была по карману лишь богачам.

И хотя побед было одержано немало, война все еще длилась, и люди уже перестали говорить: «Еще одна, последняя победа — и войне конец», — и перестали называть магов трусами. Теперь всем становилось ясно, что и маги и драконы не уступят друг другу в силе и ловкости. И уступок делать не будут. Более того по всему городу были расклеены листовки, где писали о том, что маги одержат еще немало побед.

Некоторые говорили, что впереди маячит триумфальная победа в Вейроссе — она представлялась столь очевидной, словно с драконов уже были сняты скальпы. Но пока, что за эти будущие скальпы приходилось платить дорогой ценой. Два госпиталя Корсуни и больница были переполнены больными и ранеными, и все больше и больше женщин появлялось в трауре, а унылые ряды могил на городском кладбище становились все длиннее и длиннее….

Маги распространяли информацию в Корсуни о том, что Дариус Железнобокий не сможет удержать полуразрушенный город Вейроссу зимой. Старики и дети умрут от голода. А женщин и девушек Вейроссы драконы продадут в гаремы своим дальним соплеменникам на юге – желтым пустынникам.

А драконы тем временем ужесточали блокаду восточных портов. Нис, сахар, шелка, табак, эфирные масла, сукно, галантерея, меха и книги становились малодоступной роскошью. Цены даже на самые дешевые хлопчатобумажные ткани взлетели так, что все женщины Корсуни, вздыхая, взялись за переделку прошлогодних нарядов в соответствии с требованиями весеннего сезона. Ткацкие станки, годами покрывавшиеся пылью на чердаках, перекочевывали вниз, и в каждой гостиной и кухне можно было увидеть рулоны домотканых материй. Все — женщины, старухи и девушки, дети — все ткали.

Уже и госпитали и больница начинали ощущать нужду в фенхеле, каломели, мазях, маковом отваре, йоде, бинтах, микстурах. Адептки лекари и повитухи старших курсов Академии дважды в неделю должны были проходить практику в медицинских учреждениях Корсуни, помогая врачам и лекарям. Считалось, что адептам нужна именно практика. На деле же выходило так, что девушки полноценно работали, так как персонала в госпиталях не хватало.

Использованные бинты и марля стали слишком большой драгоценностью, чтобы их выбрасывать после употребления, и все женщины и адептки, работавшие в госпиталях, возвращались домой нагруженные корзинками с окровавленным перевязочным материалом, который надлежало выстирать, выгладить и снова пустить в дело.

Большинство адепток практиканток выглядели измученными и неухоженными, даже самые хорошенькие из них. Все остальные девушки тоже чувствовали усталость и весеннюю депрессию. Этому способствовал и плотный режим занятий, и жёсткий Устав жизни, и скудное питание, и большие физические нагрузки. По сути дела мы полноценно работали в Академии, выполняя обязанности прислуги, пока старшекурсницы проходили практику в госпиталях и больнице Корсуни.

Жизнь в Академии не баловала радостными событиями и новостями.