– Опять? – я приподняла подушку, очень надеясь, что вопроса хватит, дабы выразить всю глубину моих чувств, равно как и моё желание вступать в диалог.

– Ага! – сказал братец и подушку отобрал. – Ты нам нужна!

– Я спать хочу!

Нет, я знала, что Киньяр не отстанет, но попытаться всё-таки стоило.

– Не время для сна, – произнёс Кин с обычной своей мрачной патетикой. – Враг на пороге!

– Это свинья.

– Это совершенно точно враждебно настроенная свинья, – мне протянули халат. – Она хитра. Изворотлива. Он. Потому что формально это кабан. Но всё равно половая его принадлежность не отменяет факта агрессивного поведения…

– Кин.

– Что?

– Я тебе говорила, что ты зануда?

– Сегодня ещё нет.

– Тогда считай, что да.

Тапочек обнаружился под кроватью. Один. И почему-то пожёванный. Странно, потому что собак в доме не было, и вообще никого, кто посмел бы жевать мои тапки. А нет, точно. Это грыхл кладбищенский, которого я вчера притащила в лабораторию, а он сбежал.

Почти.

Грыхла я в конечном итоге отыскала, но тапки пали в неравном бою с нежитью. Жалко. И пол холодный. И желание вернуться в постель, которая в отличие от пола, была тёплой, лишь крепнет с каждою секундой.

– Твой задумчивый вид заставляет меня предположить, что ты не рада пробуждению.

– Такому – нет, – я потрогала пол стопой. – А ты…

– Мама запретила пользоваться огнём в доме, – сказал Киньяр.

И правильно. Это я спросонья просто.

– Но увидев в коридоре твой тапочек, я закономерно предположил, что и второй может быть испорчен. А отсутствие обуви сделает невозможным твоё присутствие во дворе. Поэтому я взял на себя смелость одолжить тебе сапоги, – он продемонстрировал пару роскошных белоснежных ботфортов, украшенных шитьём и крохотными бантиками. В центре каждого бантика блестел камушек.

Вся эта красота сияла и переливалась.

– Карлуша тебя прибьёт, – я подавила зевок и почесала ногу о ногу.

На сей раз в свином визге мне почудился смех. Отчётливый такой. Издевательский. Надо будет напомнить соседу, что закон запрещает использовать демонов в химерологии.

Или не надо?

Ему тоже, если подумать, найдётся, что напомнить.

– Киц? – Киньяр не собирался уходить. – Ты нам нужна.

Я всем нужна.

Но…

Чтоб, вот почему у Карлуши нет просто сапог? А главное, почему из всего выводка братьев только у него размер ноги совпадает с моим?

– Ладно. Я сейчас приду. И это, не пускайте её в палисадник.

– Его, – поправил брат. – Это кабан.

– Всё равно не пускайте. Я сейчас… – я подняла ботфорт, пытаясь понять, как это вообще носят. – И пошли кого к соседу.

– Уже, – теперь в голосе Киньяра появились трагические ноты. – Он скоро прибудет.

Ясно.

Поэтому меня и разбудили. Свинья ладно, со свиной они бы справились в конечном итоге. Но вот сосед – это совсем другое дело. Чтоб вас всех…

– …а я вам говорю, что в следующий раз Киньяр из этой твари шашлык сделает! – нервический голос Карлайла доносился со двора.

Значит, дэр Туар изволил прибыть. Один. И судя по виду, спешил. Треугольная шляпа слегка съехала на бок, а кружевное жабо, которому надлежало возлежать поверх изумрудного сюртука, выглядело растрёпанным, а частью и вовсе откровенно мятым.

– Утро доброе, – сказала я, изо всех сил пытаясь сдержать зевоту. А ведь хотела лечь спать пораньше, вот прямо сразу по возвращении.

Только кто ж знал, что сперва эта тварь сумеет вырваться. А потом ещё спрячется и так, что два часа угробила, пока нашла. Настроение с недосыпу было не лучшим, а потому на мрачный взгляд дэра Туара я ответила собственным, не менее мрачным. Отчего сосед несколько растерялся. Не настолько, чтобы отступить, но треуголку, украшенную роскошным пером, поправил.

– Что тут происходит? – голос тоже сделался несколько хриплым.

А ведь матушки предупреждали, что весна обманчива, и земля на кладбище холодна, и надо одеваться потеплее или хотя бы плащ брать. Особенно, если собираешься лежать в засаде.

Надо.

Теперь очевидно, что надо.

– Вот! – Карл вскинул ладонь и голос его дрогнул. – Посмотри! Посмотри, что она устроила!

Вторая его рука указала на газон перед домом. Точнее то, что ещё вчера было газоном. Теперь на ровном зеленом полотне его появились ямы и холмики вырытой земли, пара канав, больше похожих на окопы, и ручей. Ручей пробивался из-под корней старой сосны, которая опасно накренилась, намекая, что у неё возраст и вообще она не прочь бы прилечь. Можно сразу на крышу особняка. Ручей же полз, размывая чёрную землю и клочья травы, вынося и то и другое к белоснежным дорожкам.

– Чтоб… – я даже растерялась, не зная, что сказать.

И поглядела на соседа.